Дворцовые гвардейцы у входа не пошевелились, только старший едва заметно кивнул. Нарт знал этого разумного уже восемь лет, и за восемь лет тот произнёс при нём всего несколько слов. Хорошие имперские гвардейцы всегда немного похожи на мебель. И хорошие гвардейцы никогда не напоминают о своём существовании.
В императорских покоях оказались практически темно. Горел один светильник над столом, длинный и не яркий, он с трудом освещал стол и практически не освещал комнату. Скорее обозначал её границы, очерчивал пространство вокруг стола, всё остальное тонуло в мягком полумраке. Император стоял у окна спиной к двери. Это была намеренная позиция — Нарт понял это сразу. Он слишком хорошо знал императора, чтобы принимать что-то в его поведении за случайность.
— Садись, — произнёс император не оборачиваясь.
Нарт Сальен сделал два шага вперёд и опустился в кресло у стены. Не в то, к которому жестом указал император, в то которое находилось чуть ближе постели императора, а в то что находилось чуть ближе к дверям.
За двадцать три года работы в имперской безопасности. Сначала в полевых операциях на периферийных мирах, где цена ошибки измерялась сразу несколькими жизнями, потом в аналитическом отделе, где цена ошибки измерялась иначе, но гораздо большим количество жизней, потом работой на самом верху, выработали в нём привычки, от которых невозможно было избавиться даже в присутствии императора.
Он положил ладони на подлокотники. Выровнял дыхание.
Это означало «я готов к разговору, и мне нечего скрывать».
Император, наконец, отвернулся от окна.
Он посмотрел на Нарта долго, без слов. За всё время их знакомства, а знали они друг друга уже четырнадцать лет, Нарт успел изучить все виды молчания, которые были у императора. Молчание, которое означало, что он думает. Молчание, которое он ждёт. Молчание, которое он всё решил и просто даёт собеседнику время дойти до этого решения самому. Нынешнее молчание было самым плохим. Оно значило, что император в гневе и очень зол.
Светлые, почти серые глаза в полутьме выглядели ещё холоднее, чем при дневном свете. Нарт отметил — машинально, — что на нём надет простой домашний халат без знаков различия. Никаких регалий, ничего церемониального.
И именно это говорило о степени раздражения императора красноречивее любого парадного облачения.
У императора было то выражение лица, которое Нарт видел лишь несколько раз за годы службы. Не ярость. Ярость он умел сдерживать — умел безупречно, отточено, как умеют только те кто родился практически во дворце. Император научился этому с тех первых лет во дворце, когда ещё нельзя было позволять себе выглядеть слабым. Сейчас было что-то другое. Холодное. Спокойное. И именно поэтому выглядело гораздо опаснее.
— Нарок, — произнёс император наконец.
Одно слово. Без интонации. Без вопросительного знака. Всего одно слово. Название планеты. И в этом слове уместилось всё, что последовало дальше.
Нарт ощутил, как что-то внутри него очень сильно напряглось. Это был не страх. Он не позволял себе страх не потому, что был лишён этого чувства, а потому что давно научился убирать его туда, откуда оно не мешало ему думать. Это было осознание того, что разговор будет именно таким, каким он его ожидал. И что выход отсюда после этого разговора может оказаться смертельным.
— Ваше Императорское Величество, — начал он ровно, — операция была проведена в соответствии с…
— Молчать! — яростно выкрикнул император, и Нарт понял, что всё ещё хуже, чем он подумал сначала.
Нарт замолчал мгновенно. Это был приказ. Тот тип приказа, который не оставлял пространства для интерпретации не потому, что звучал громко, а потому что звучал так, как могут звучать только слова человека, которому никто не смел сказать «нет».
Император подошёл к столу. Пальцы его коснулись поверхности — движение почти незаметное, но безошибочно точное. Несколько невидимых сенсорных панелей сработали по касанию. В воздухе развернулся голографический свиток, в старомодном дипломатическом формате, который использовали ещё в очень древние времена. Официальный. Скреплённый цифровыми печатями трёх уровней. Аварский государственный герб в верхнем углу светился раздражающим золотом.
— Читай, — сказал император. — Внимательно читай!
— Ваше Императорское Величество. Я не разби…
— Читай!
Нарт встал из кресла, сделал шаг вперёд и приблизившись к свитку. Читал молча. Только глаза скользили по строчкам с той методичной скоростью, которой обучали в аналитическом отделе: захватывать максимум информации за минимум времени, ничего не упускать, ничего не выделять. Лицо оставалось непроницаемым. Как всегда. Именно это умение, отточенное за десятилетия, сейчас, пожалуй, работало против него: он читал и не давал ни единого сигнала, а императору нужны были сигналы.