Из трёх пиратских кораблей один скоро должен был вылететь из астероидного пояса — вернее, уже вылетел, разваливаясь на ходу. Два эсминца, запертые рейдерами между обломками камней, были уничтожены. Сопротивление прекратилось, но и рейдерам досталось прилично — их корпуса несли многочисленные следы попаданий, и несколько сенсоров уже не отвечали на запросы. Впрочем, это было сейчас неважно. На базе всё отремонтируют. Главное — противник больше не опасен.
— Капитаны рейдеров, доложите обстановку, — приказал я.
Ответы пришли почти одновременно, перекрывая друг друга в эфире.
— Пиратский эсминец один — полное разрушение двигательного отсека, связи нет. Экипаж, по всей видимости… — доложил капитан первого рейдера и сделал паузу, в которой всё было ясно и без слов.
— Эсминец два — критические повреждения, противник прекратил сопротивление, — поддержала его капитан второго рейдера. Её голос звучал ровно, но я слышал в нём ту особую усталость, которая накапливается после близкого боя.
— Принято. Оставить их. Все следуйте ко мне.
— Принято, адмирал.
Сам я уже переключился на другое.
— Баренс, — вызвал лейтенанта по внутренней связи. — Вы добрались до Кэрстона?
Характерный треск помех, долгая, тягучая секунда шипения — а потом голос лейтенанта, чуть приглушённый расстоянием и толщей переборок.
— Никак нет, адмирал. Мы нашли следы, кровь на полу, сорванная решётка вентиляции. Кто-то был здесь совсем недавно. Но никого из разумных нет. Ни живых, ни мёртвых. Похоже, они ушли глубже в тоннели.
— Или не сами ушли глубже, — произнёс я тихо, сам для себя.
— Значит, слушай, два неизвестных корабля, судя по всему, пристыковались к станции, — сказал я, обращаясь к лейтенанту. — А если не пристыковались, то в ближайшее время это сделают. Баренс, у тебя будет новая задача.
— Слушаю, адмирал.
— Задача простая. Отправь небольшую группу абордажников с дроидом преследовать учёных. Подбери им толкового командира. Остальные занимают позиции для обороны, подбери удачное место для обороны, чтобы противник не мог обойти. Нужно встретить тех, кто только что проник на станцию. Есть у меня ощущение, что они идут по станции к вам. Ваш приоритет, не дать им добраться до Кэрстона раньше вас. Остановить и уничтожить. А вообще — действуйте по обстановке.
— Понял. Сделаю.
Я откинулся в кресле и почувствовал, как в груди снова потянуло то давнее, привычное, недолеченное, что Лана когда-то называла «твой организм напоминает о себе». Тупая, вязкая боль за грудиной, которую я давно научился игнорировать, но которая всё равно упрямо умела напомнить о себе именно тогда, когда меньше всего хотелось на неё отвлекаться.
За те несколько минут тишины, которая наступает сразу после интенсивного боя, когда угрозы ещё не все устранены, но оружие уже временно молчит, я думал. Честно говоря, за всё время, проведённое на флоте, я впервые столкнулся с настолько нестандартным противником. Он меня не пугал сам по себе, но я совершенно не понимал логики его действий, а непонятный противник, как известно, куда опаснее простого и понятного, пускай и превосходящего тебя числом.
Мысленно шаг за шагом, начал выстраивать общую картину происходящего. Факты ложились один за другим, как кусочки мозаики, которые пока ещё не складываются в цельное изображение, но уже начинают понемногу обозначать его контуры.
Первое: два корабля были оснащены маскирующими полями исключительно военного класса. Это явно не самодельные примочки — это именно военный класс, дорогой и труднодоступный. Такие поля невидимости стоят столько, что среднему пирату пришлось бы грабить далеко не один год, прежде чем накопить на подобную роскошь.
Второе: Кэрстон, который заявил: «думаю, это за мной» — с тем спокойствием, которое бывает либо у очень храброго разумного, либо у того, кто ждал этого давно.
Третье: ложный вызов о помощи, которого на самом деле никто не отправлял. Кто-то заранее потратил немало времени и ресурсов на то, чтобы заманить сюда именно нас — или, возможно, любого, кто оказался бы здесь первым.
Четвёртое: пираты, дравшиеся организованно и слаженно, без малейшей паники, даже находясь в откровенно безнадёжной ситуации. Обычные пираты так не дерутся. Пираты бегут, торгуются, сдаются при первой возможности. А эти стояли до конца, как будто выполняли долг, а не просто грабили.
Пятое — и это зацепило меня сильнее всего — время. Время совсем не сходилось. Кэрстон заявил, что станция была захвачена восемь часов назад. Это означало: если он не лжёт, или о том, что кто-то заранее сообщил о нападении на станцию, когда никакого нападения ещё не было даже близко. Либо Кэрстон врёт. Либо у этих неизвестных есть источник информации, о котором я не имею ни малейшего представления.