— Баренс, — произнёс я, — удерживай Кэрстона. Один абордажник должен быть с ним постоянно, остальные зачищают коридор.
— Принято, адмирал.
— И ещё одно.
Я помедлил секунду, глядя на схему. На тот серый прямоугольник в нижнем углу, подписанный просто: «технический уровень Б».
— Спроси у него потом, что именно там хранится. Тихо. Только когда будешь ты и он.
— Сделаю, — ответил лейтенант.
Отвлёкшись от происходящего в тоннелях, я посмотрел на тактическую обстановку вокруг линкора. Двух неизвестных кораблей радар не фиксировал. Где они находились, и чем занимались, сложно было сказать. Время, согласно которому к ним должна подойти подмога, со стороны шлюзов уже истекло, а никто так и не появился.
В рубке было тихо. Корсак работала с навигационной панелью, не поднимая головы. Но я видел по её плечам и немного повёрнутой голове, она внимательно слушает, о чём я говорю с лейтенантом. Вэнс вообще откровенно смотрела на тактический экран с тем выражением, с которым смотрят на задачу, у которой пока не видно решения. Все внимательно следили за тем, что происходит там на станции.
Вновь вернулся к происходящему на станции. Там по-прежнему было всё тихо. Хотя уже вторая временная отметка, намеченная мной, закончила обратный отчёт и отключилась. Где-то я что-то неправильно посчитал. Сделал вывод для себя.
Всё шло вроде изначально правильно и по плану. А сейчас получалось, что они отказались и включили задний ход? Можно считать, операция завершена?
Про себя я позволил себе на мгновение мысленно похвалить всех участвующих в операции: абордажники хотя это был их первый бой, но действовали слаженно, учёные, ради которых всё это затевалось, находились уже почти в безопасности. Оставалось только их доставить на линкор и можно будет выдохнуть, подвести первые итоги и доложить наверх, что миссия выполнена практически без серьёзных потерь. Эта мысль казалась мне преждевременной, но она успела оформиться, прежде чем реальность вмешалась и напомнила, что преждевременные выводы — опасная роскошь в бою.
И в этот момент, когда победа казалась настолько близкой, совершенно неожиданно из бокового тоннеля полетела плазма.
Из тупикового тоннеля. Того самого, который Баренс проверил. Который по схеме был тупиком, и Баренс отправил его проверить, и отправленные подтвердили, что там тупик. Туннель вёл в никуда.
Когда я увидел это на экране, вначале не поверил своим глазам, этого не может быть! — говорило мне моё сознание. Вспышка в боковом ответвлении — там, где по всем данным не должно было быть никого и ничего, где карта клялась пустотой. Один росчерк на сенсорном экране, потом ещё один. И сразу после этого падающие отметки: раненые и убитые абордажники, противник, которого никто не ждал оттуда, потому что там находился тупик.
Да что здесь происходит? Мой разум не мог быстро осмыслить произошедшее. Как они там оказались? Эта мысль повторилась во мне ещё раз, наверно, чтобы я в полной мере осознал масштаб происходящего. Как такое может быть? Ведь мы же проверили этот коридор?
Схема лгала, из бокового прохода, ведущего в никуда, вылетала плазма, и мои абордажники падали после попаданий в тесном коридоре, расслабившиеся и занимающиеся сбором трофеев. Они, не успевая понять, откуда по ним стреляют.
Баренс, судя по его движениям на экране, не растерялся. Паники у него я не наблюдал, только собранность, обострённую внезапной угрозой. Но он находился, в самой его середине, возле учёных, и он сейчас не видел, что происходит. Именно здесь я вмешался в очередной раз. Потому что главное они уже сделали, учёных отбили. Теперь нужно было уходить.
— Баренс, не зевай. Они напали из бокового прохода, — произнёс я спокойно, не торопясь, именно так, как говорят, когда хотят, чтобы разумный на другом конце канала не запаниковал. — Дроидов сюда подтягивай срочно. Под их прикрытием забирай раненых и убитых и отходи назад к своей группе прикрытия.
Группа прикрытия находилась за спинами абордажников. Двадцать разумных, которые прикрывали коридор от нападения сзади, образуя тот самый буфер, который при правильном использовании превращался в точку сбора и отхода. Именно к ним теперь требовалось отойти вместе с учёными. Это был не просто тактический приём, а продуманная мной схема действий на случай непредвиденных осложнений, и то, что она понадобилась именно сейчас, лишний раз подтверждало: непредвиденное всё же случилось, но случилось оно там, где мы меньше всего его ждали.
— Понял, принял, — отозвался Баренс.
Дроиды находились немного сзади и сразу выдвинулись вперёд: три тёмных силуэта на экране приземистых, угловатых, движущихся вперёд с одинаковой, почти механически выверенной скоростью, будто их движения были рассчитаны заранее до последнего миллиметра. Они встали, заняли позиции рядом друг с другом, немного перекрывая друг друга плечом к плечу, и заняли значительную часть коридора, прикрывая большую часть абордажников своими широкими бронированными корпусами, превратившись в неживую стену между появившейся угрозой и залёгшими абордажниками. Практически сразу открыли огонь по неизвестным, которые укрывались в боковом проходе, не давая тем поднять голову и хоть на секунду перехватить инициативу. Дым и марево от попаданий плазмы быстро начали заволакивать коридор, размывая контуры фигур, превращая и так нечёткую картину боя в череду мерцающих, дрожащих силуэтов, которые я вынужден был достраивать по памяти и по логике движения, полагаясь не столько на то, что видел на искажённом помехами экране, сколько на то, что знал о повадках противника и своих же людей, о том, как они привыкли действовать в подобной ситуации.