— Принято, адмирал, — отозвался он почти сразу, но с секундной заминкой. Голос ровный, но в нём читал вопрос, тот самый, что лейтенант предпочёл не задавать вслух.
А я уже переключился на второй канал.
— Группа прикрытия. Держать центральный коридор. Держать позицию. Никуда не двигаться.
Хрипловатый голос старшего сержанта, командовавшего двадцатью разумными за спиной у Баренса — теми, кто сейчас держался против третьей группы пиратов, — ответил с небольшой задержкой.
— Принято, адмирал.
— Близко не сближаться, — произнёс я так, чтобы слышали все на линии. — Между вами останутся учёные. Никто никуда дальше не двигается. Держите коридор с двух сторон и давите их огнём. Не сближаться. Иначе собственные спины подставите под их выстрелы. Понятно?
— Принято, адмирал, — отозвалось сразу несколько голосов, вразнобой, но уверенно, накладываясь друг на друга.
— Баренс, — позвал я снова.
— Слушаю, адмирал.
— Учёные все при тебе?
— Все шестеро, адмирал.
— Как они?
— Побиты, потрёпаны, — ответил лейтенант честно, без украшений. — Частично ранены, но несерьёзно. Все живые. Наш медик с ними сейчас работает, обрабатывает раны прямо на ходу. — И добавил: — Держатся. Лучше, чем я ожидал.
Я мысленно отметил это. Учёные, которые держатся в бою и не впадают в панику, — это либо те, кого хорошо отобрали заранее, зная о рисках такой миссии, либо те, кого хорошо прикрыли и провели через первые, самые страшные секунды контакта, не дав им времени осознать до конца, что происходит. Скорее всего, здесь сработало и то и другое вместе: грамотный отбор экспедиции и грамотные действия конвоя. Наш медик — я не помнил его имени навскидку, только позывной, — судя по докладам Баренса, успевал одновременно вести колонну и обрабатывать раны на ходу, не останавливая движение больше чем на несколько секунд за раз. Это тоже была своя маленькая, незаметная со стороны война — война за то, чтобы легко раненный не стал раненным тяжело, а тяжело раненный дожил до группы прикрытия.
— Понял. Смотри за ними внимательно. За всеми шестерыми. Никто из них никуда не отходит, даже на пару шагов.
Короткая пауза, и я почти видел, как Баренс на той стороне бросает взгляд на колонну за спиной, пересчитывая шестерых по головам.
— Понял, адмирал. Но у меня другой вопрос: что нам дальше делать? Нас обложили с обеих сторон.
В ответ я усмехнулся — едва заметно, так, чтобы никто в рубке этого не увидел. Молодой лейтенант. Первый по-настоящему серьёзный бой такого масштаба. Держит позицию, учёных сохранил, раненых вытащил из-под огня и при этом искренне уверен, что угодил в безвыходную ловушку. Снаружи, с его точки зрения, оно именно так и выглядит: пираты давят с двух сторон, коридор простреливается насквозь, пути нет ни назад, ни вперёд. Безупречная ловушка, без вариантов для отступления.
Похоже, так ему кажется.
— Баренс. Ты не обложен… — я сделал паузу, чтобы это успело дойти, осесть, оформиться в его голове в законченную мысль. — Похоже, ты ничего не слышал про зеркальную ловушку. Так вот, ты сейчас находишься в центре ловушки, которую я для них приготовил. Разница принципиальная. Они сейчас думают, что именно они устроили нам ловушку. Но ты совсем забыл про парней, что ушли на разведку в тоннели ещё до начала перестрелки. Сейчас они по моему приказу уже вышли из тоннелей и осторожно преследуют пиратов, которые только что преследовали тебя.
Пауза на этот раз была другой — явной. Лейтенант только сейчас осознал, что я ему сказал. Я хорошо знал эту паузу. Видел её много раз у офицеров, у которых ситуация только что перевернулась с ног на голову в хорошую сторону, когда то, что совсем недавно казалось поражением, оказывается чужой ошибкой. Это особый момент, ни с чем не спутаешь, момент, когда офицер понимает, что теперь из жертвы он становится охотником.
— Понял, адмирал, — только и сумел ответить он.
Голос у него изменился. Стал другим. Явно увереннее и одновременно собраннее, так бывает, когда паника уходит и на её место занимает холодный расчёт.
— И ещё одно.
— Слушаю.
— Дроидов побереги. Они тебе ещё понадобятся. Пускай держат оборону, но не лезут вперёд без команды.
— Принято.
— Значит, вначале, по моей команде, дроиды атакуют пиратов, а ты атакуешь с небольшой паузой следом за ними. Как только противник отвлечётся на вас, два взвода, находящихся у них за спинами, поддержат тебя огнём с тыла. Пираты окажутся между двух огней — точно так же, как ты сейчас.
— Понял, адмирал, — и в этот раз в его голосе было то, что называется настоящей ясностью.