— Вы окружены, — ответил голос, чуть резче, чем прежде. — И у вас нет шансов. Вы же это понимаете.
— Окружены? С чего вы так решили? — спросил я, слегка склонив голову набок. — Расскажите мне про окружение. Мне стало весьма интересно, я вас внимательно слушаю.
Последовала короткая пауза, и я почувствовал, что неизвестный собеседник совсем не ожидал такого ответа. Он ждал встречных угроз или попыток торговаться с ним. Но ничего такого не последовало с моей стороны, кроме спокойного любопытства.
— Ваши абордажники заперты в одном из коридоров внутреннего уровня, — произнёс голос, чуть более чётко, чем раньше. — Три наших группы держат ключевые узлы станции. Выйти они оттуда не смогут. Вы потеряете всех или большую часть из них.
Три группы? Ключевые узлы? Интересно, можно считать, что уничтоженная группа входила в эти три? Или у них есть ещё одна группа? Интересно…
— Три группы, — повторил я вслух, нарочито медленно. — Это ведь не так уж много для целой станции. Вы уверены, что их хватит удержать позиции, если я решу, что переговоры себя исчерпали?
— Хватит, — коротко ответил голос. Слишком быстро для того, кто на самом деле уверен в ответе.
— Хорошо, — ответил я ему. — И что дальше?
Снова пауза. Более длинная. И я понял, что он явно не был готов к такому вопросу.
— Что значит, дальше? — спросил он.
— Ну вот, я окружён, — произнёс я терпеливо, будто объясняю очевидную вещь собеседнику. — Мои абордажники заперты. Вы заняли ключевые позиции и удерживаете их. И при этом вы вызываете меня и предлагаете сдаться. — Это звучит как переговоры тех, у кого хорошая позиция, но недостаточно времени. Или я что-то не так понял?
В ответ он что-то говорил, но не мне, а я пытался это расслышать, но не выходило. У меня складывалось ощущение, что мой противник что-то пересчитывал. Быстро. Не потому, что я его переиграл, а потому что я вёл себя не так, как он ожидал.
— У тебя одни юнцы, — произнёс голос наконец. — Подумай о них. Нас интересуют только учёные. Мы готовы отпустить твоих абордажников, если ты вернёшь нам учёных живыми.
— У меня хорошо подготовленные юнцы, — ответил ему, не повышая голоса. — И они умеют держать позиции. Это вы только что сами подтвердили, ваши группы стоят на месте и никуда не продвинулись за всё это время. Так что предложение может быть принято. Но только в обратную сторону. Это я предлагаю вам сдаться. Пока существует такая возможность.
— Вы недооцениваете нашу позицию, Мерф, — произнёс голос, и в этот раз в нём прорезалась короткая, почти незаметная резкость.
— Возможно, — согласился я легко. — Тогда помогите мне её оценить правильно. Я готов вас внимательно выслушать. Расскажите, что у вас есть такого, чего я не вижу на тактической схеме. Может быть, дополнительные силы за пределами станции? Мои сенсоры их не находят, но, может быть, я просто плохо смотрю.
— Это не ваша забота.
— Отчего же, — возразил в ответ. — Именно моя. Я как раз тот, кому предстоит решать, сдаваться мне или нет. Согласитесь, было бы странно принимать такое решение вслепую.
— Вы сейчас торгуетесь, Мерф?
— Нет, — ответил ему. — Я совсем не торгаш, и не умею торговаться. Просто разговариваю с вами. Это разные вещи.
— Зачем?
Хороший вопрос, подумал я. Честный. Именно поэтому заслуживает честного ответа.
— Хороший вопрос. Поэтому я честно на него отвечу. Вы прекратили огонь. Сами. Без видимой причины. А это значит, что причина есть — просто я её не вижу. Меня это интересует значительно больше, чем ваше предложение сдаться.
Возникла долгая пауза. Я ждал не торопя.
— Вы странный разумный, адмирал, — произнёс голос наконец. В нём появилось что-то новое. Скорее осторожный интерес. Такой, с каким смотрят на незнакомый предмет, который оказался совсем не тем, чем казался на первый взгляд.
— Мне часто так говорят, — согласился с ним, и в этот раз позволил себе едва заметную улыбку — не для собеседника, для себя.
— Нас интересует конкретный результат, а не бой.
— Это я уже понял. Вопрос в том, какой именно результат. — Я сделал паузу, взвешивая следующую фразу, как взвешивают снаряд перед тем, как зарядить орудие. — Потому что «учёные» — это слишком широко. Вас интересует один конкретный разумный из шести. Я правильно понимаю?
Вновь тишина — и довольно долгая. Заметно длиннее предыдущей. Настолько длинная, что я успел заметить, как Толли на своём посту едва заметно подался вперёд, как будто это могло помочь ему разобрать в эфире что-то дополнительное.