Мне пришлось долго бродить по незнакомым кошмарам и грезам, прежде чем удалось отыскать знакомую пещеру. Волнуясь, я пробежала через нее и попала под лунный дождь, делавший блики белых домов ослепительными. Я впервые видела на небе что-то помимо туч, и Луна пугала своим размером и кривизной. К тому же она была обглоданная, словно ее кто-то долго грыз и все же не доел.
Не мешкая, я отыскала знакомое окно и полезла наверх по скользким кирпичам. Было неудобно из-за бомбы, к тому же я была не уверена, что поступаю правильно.
Не-человек стоял прямо напротив окна, и я чуть не сверзилась от его вида. Просто силуэт из мрака – ни лица, ни одежды. Черный призрак, похожий на повешенного в своих тенях… Порой что-то словно вспыхивало, и я видела на мгновение его пальцы, сильные запястья, все еще скованные тьмой, кусок уха или потертую ткань рубашки. Но не лицо.
– Здравствуй, – сказала я в форточку. – Это Яра. Слышишь меня?
Знакомое ощущение прошедшего по телу электрического заряда.
– Пришла поболтать? – спросил он сорванным голосом.
– Нет, я хочу помочь. Ты хочешь отсюда выбраться?
Он рассмеялся словно старая ворона.
– А что, знаешь, где дверь?
– Не знаю, но она и не нужна. Я проделаю дыру снаружи, и ты вылезешь.
– Дыру? Для меня? Лапочка, это невозможно. Мои оковы слишком крепки.
Об этом я не подумала.
– Их можно как-то порвать?
– Хм, не знаю. Если только перерубить особым оружием из реального мира или перегрызть светом.
– Как это?
– Обладай ты даром Зверя, и неся в себе достаточно мерцания – могла бы пробраться ко мне и попробовать.
– Чем это мне грозит?
– Тебе – ничем. Это ведь мои оковы.
– Ну да, а стражи здесь нет?
– Граница и есть страж. Если ты уже решила взрывать, то не испугаешься и побывать со мной в одной камере.
Следовало бы опасаться непонятного существа и сто раз подумать, прежде чем лезть к нему, но я уже все решила и не собиралась отступать.
– Значит, ты согласен бежать?
– Чудная ты. Конечно, согласен.
– Хорошо. Тогда скажи, кто ты? Это мое условие.
– Вряд ли ты поймешь, что я есть, дорогуша. Люди так узко воспринимают существование смыслов, что не способны принять даже фантазии друг друга.
– Я принимаю их, когда сюда прихожу. Даже поболтала недавно с чьими-то стоптанными тапочками.
– Ладно, хорошо, довольно. Я – суть человека, живущего вне фантазий. Я лишен цвета, света, звука и явной мысли, но способен чувствовать боль и отчаяние. Я жажду из глубин и умею приходить во сны, но только в такие, которые наутро забываются.
– Ладно. Ничего не ясно… И я не забыла тебя, не так ли? Обещаешь, что не причинишь никому вреда?
– Никому – это кому? Если Тени охватят меня, или образы станут растворять, или демоны снова зашепчут, пытаясь вытянуть прошлые мои имена – мне и их не трогать?
Он говорит так путано и странно, что я не знала, как на это реагировать.
– Плохих трогать можно.
– Глупый маленький птенец, что есть добро и зло здесь, на Границе?
– Если с неба мне на голову упадет кирпич, он – зло. Если птичка накакает – это обидно, но я не стану на нее сердиться и мстить.
– А кирпичу отмстишь?
– Тому, кто его скинул.
Темный рассмеялся.
– Хорошо, хорошо. Я не трону людей, посещающих Границу впервые, не обижу слабых и заблудших. Довольна, котеночек?