– Да. Отойди подальше, я заложу бомбу. Не знаю, какой она произведет эффект, так что не высовывайся.
Он кивнул и отошел в угол, слившись с темными стенами. Я вставила колючку меж кирпичами, и приказала ей действовать через минуту. Самой пришлось по карнизу переместиться влево.
Взрыва не было. Ничего вообще не произошло. Бомба тоскливо вздохнула, из нее вытекли все мои цвета, и шарик, уныло скукожившись, шлепнулся вниз. Разочарованная, сгорая от стыда, я вернулась к окну и обнаружила, что в раме нет стекла. Оно исчезло! Не разбилось, а просто растворилось без единого звука!
– Что же, заходи, красавица, – донеслось из глубин мрака.
Конечно, я понимала, что делаю глупость. Здесь меня никто не услышит, никто не появится тотчас, чтобы выручить. Даже Белому Штурману на Границе будет сложно ориентироваться, что уж говорить про обычного бродягу.
Но я влезла внутрь, прислушиваясь к Зверю: тот напряженно молчал.
– Твои оковы, из чего они?
– Это стремление держать в себе самые глубокие, откровенные и тайные чувства. Люди привыкли прятать то, чего стыдятся.
У меня начали зарождаться сомнения.
– Но ведь ты сам – чувство?
– Да. И нет. Я между чувствами, где-то в центре шара.
Надо было идти до конца, раз уж пришла и пообещала помочь. Я выпустила Зверя и подошла к узнику, решив, что тьму можно перегрызть. И точно! В кои-то веки повезло с первого раза. Темные ленты пали, и, едва они коснулись пола, как здание вздрогнуло.
Не-человек шагнул ко мне, припал на колено и склонил голову.
– Спасибо, тигрица, но теперь – беги!
Жуткий стон донесся снаружи, и я первой вылезла из окна, чтобы увидеть, как несколько безобразных великанов идут к бесцветной улице издалека. Они так страшно выли, что Зверь поджал хвост и спрыгнул вниз, удирая прочь. Следом бежал и темный – по-прежнему безликий, но теперь в плаще с капюшоном. Дождь преследовал нас, и шел не сверху, а снизу, посылая капли прямо в лицо. Когда мы добрались до пещеры, огромные существа уже разнесли улицу-темницу и теперь бросали нам вслед остатки зданий.
– Разделимся. Вернись на Внешнюю полосу, а я заманю их Внутрь.
– Не пропадешь?
– Теперь нет, – фыркнул он. – Прощай.
Мне ничего не оставалось кроме как послушаться. Теперь он должен был сам о себе позаботиться.
И я тоже. Граница, как и предполагал Карей, не одобрила мой поступок. Более того, разозлившись, она не просто травила меня, но и отпускать не хотела. Колбасы, прежде безобидно висевшие под потолком, превратились в змей, норовящих схватить за волосы, дурно пахнущие ручьи вышли из берегов, а пещера меняла ходы так стремительно, что вскоре я заблудилась окончательно.
Через какое-то время тигру надоело вынюхивать и прислушиваться, и я отпустила его отдыхать. Два часа бродила на своих двоих, отбивалась от колбас, переплывала грязные озера и наконец-то выбралась на воздух. На крыше худого здания было ветрено и пустынно. Граница любила высоту, вот и теперь вывела меня на головокружительную верхотуру, с которой было видно бушующие моря, и ходящие горы, и города, которые проваливались под землю и появлялись вновь измененными. Можно было спрыгнуть вниз, надеясь, что Граница не даст разбиться, но я не очень верила в ее доброту. Не убьюсь, но точно покалечусь, поэтому я с десятого раза, потратив уйму сил, вырвалась в Промежуток, а откуда, вонючая и уставшая, вернулась в квартиру на Тасуле.
Дело было сделано, Узник сбежал. Я больше ничем не могла ему помочь, а потому занялась собой. В квартире у меня было несколько вещей на смену, и всего одно платье. На Тасуле, где вообще-то всегда было тепло, летом становилось жарко, и даже охладители Альбы не всегда справлялись. Я нашла самое легкое, что смогла – длинную хлопковую юбку и короткий тог без бретелей. Многие вообще ходили в купальниках, но мне нужно было навестить нескольких знакомых, а потому я, проведя в душе полтора часа и с трудом смыв с себя вонь, оделась, повязала волосы лентой, взяла сандалии на завязках и пошла искать Гура.
Он принадлежал к одной из начальных рас – был верком, то есть птице-львом. На Земле таких существ называли грифонами, но у Гура хвост был собачий, и окрас яркий – синие крылья, золотое в лазурных крапинах тело, и глаза, которые часто меняли цвет. Он многое ведал, в особенности хорошо разбирался в дарах. Мне хотелось поговорить с верком о Даниэле и о том, верны ли мои догадки насчет способностей Радуги.