– Мой дар Радуги перестал работать, когда я полюбила. Это нормально? У мамы ничего подобного не было, наоборот, с появлением папы она укрепила чувства.
– Любовь взаимна? – спросил зверь.
– Эм… Не знаю. Мне кажется, что да. Вообще-то все сложно.
– Именно поэтому дар и угасает, из-за того, что твоя любовь непроста. Обычно Радуги теряют возможность творить чувствами, если испытывают эмоциональный предел – переживают утрату близкого человека, находят настоящую любовь и не получают достаточной отдачи. То есть становятся средоточием какого-то одного сильного чувства.
– Ясно. Спасибо. А вот еще вопрос… ничего, что меня так прорвало?
– На здоровье, как люди говорят, – широко улыбнулся Гур.
– Что за болезнь должна быть у бродяги, если ее не может победить даже Белый Целитель?
– О, это сложная тема. Ты уверена, что хочешь поговорить о темных энергиях? Такие знания счастья не приносят, только рождают тревоги.
– Да. Мой друг болен какой-то гадостью, и Рута не может ему помочь.
– Друг… Ладно, тогда слушай. Кругом нас существует множество энергий, в основном невидимых обычным глазом, но вполне ощутимых для странников с даром Разведчика или Целителя. Вообще-то многие бродяги способны видеть свой собственный поток, и только Создатели видят их все. Человеческое тело – это проводник. Оно создано совершенным, способным выдерживать колоссальные нагрузки – как раз для того, чтобы бывать во множестве самых разных миров с их условиями жизни, непохожестью небес, тверди и воздуха. Но ты знаешь, что есть еще Граница – область, что несет на себе метку Пропасти.
– А Пропасть дышит смертью.
– Верно, и поэтому некоторые вирусы Пограничных миров слишком сложны, они несут в себе заряд безумия, неподконтрольные токи, с которыми не справится даже Создатель. Твой друг, откуда он?
– Из Пограничного мира, – со вздохом отозвалась я. – Но не может же быть, чтобы никто и никогда не справился с его болью!
– Победить можно все, кроме смерти, – отозвался Гур. – Любая болезнь излечима, но есть такие, лекарство от которых искали многие Циклы и так и не нашли. Например, гремар Атальмейна – вирус, передаваемый горгонами.
– Возможно ли, что средство от этих вирусов и болезней нужно искать на Границе или даже в Пропасти?
– Вполне возможно, но в этом и сложность – Граница не всякому по силам, а Пропасть и вовсе смерть.
– Не для моего отца и Кристиана.
– Они вернулись, потому что сами создают пути.
Я кивнула, раздумывая над тем, что теперь буду искать на Границе не только забавные образы и чудные красоты. Да, это была хорошая новая цель, пока Кейдн решал свои проблемы.
Мы еще немного поговорили о дарах, и я узнала, что Гур тоже занят важными делами – уходя с Тасулы, он пытался найти хотя бы одного верка, но его уже много лет преследовали неудачи.
– Я могу помочь.
– Нет, это мое дело. Я рад, что занимаюсь подобным поиском, и хочу бродить один. Спасибо тебе за общение и интерес.
– Увидимся, – кивнула я и вернулась в лабораторию.
После всего хотелось есть, и я обнаружила на кухне давнюю знакомую. Девушку звали Владра, и она была дочерью одной из Открывших путь, Шанталь Лами. Очень красивая высокая блондинка с яркими зелеными глазами, Владра была высокомерна, груба и ни во что не ставила неопытных бродяг. Меня она, правда, побаивалась, уж не знаю, почему. В те несколько встреч, что у нас были, мы и двух слов друг другу не сказали.
– Привет, – дружелюбно сказала я.
– Здравствуй, Яра, – отозвалась Владра. – Как дела?
– Нормально. А как твои путешествия? Я слышала, ты побывала на Атальмейне.
– Да, с Ловином.
Это был ее единственный настоящий друг, все остальные постоянно менялись.
– По-моему, один из самых удивительных миров, – сказала девушка. – Но ты наверняка возразишь, ведь бывала на Границе.
– Из реальных миров Атальмейн действительно самый странный.
Мне почему-то не хотелось продолжать разговор, но Владра желала высказаться.
– Старейшина атальмов говорит, что область кошмаров кишит вирусами. Ты можешь внутри себя пронести сюда Тень и даже не поймешь этого.