– А он сам бывал на Границе? Скорее всего, нет, иначе знал бы, что Тень не может завладеть человеком. Тени лишь отнимают жизненную силу, могут ранить и свести с ума.
– Ага. Так же, как Даниэль, – вдруг сказала она, и я поняла, к чему затевался весь разговор.
– А что Даниэль?
– Упырь он, вот что. Ты вроде печешься о благополучии миров, а сама с темными якшаешься!
– Во-первых, это не твое дело, с кем я дружу. Во-вторых, Айман сам пригласил Даниэля жить здесь. В-третьих, парень никому не причинил вреда, и не вздумай его оскорблять!
– А то что? Кликнешь мамочку?
Это был откровенно глупый выпад, ибо я никогда не пряталась за спинами родителей.
– Зачем маму? Я и сама справлюсь. А что, тебе так хочется потасовку устроить? Хорошо, только давай не здесь, а на Ибизе. Можно без даров, просто подраться как две дурочки малолетние. За волосы друг друга схватим, пинаться начнем – этого хочешь? Или на мечах, на копьях, на дубинах сразимся?
– Не болтай ерунды!
– Ерунда – это твое отношение к человеку, которого ты только по имени знаешь. Даниэль под моей опекой. Обидишь его – я тебе нос откушу.
– Ты и сама его не знаешь, и все это затевается, дабы показать другим, какой доброй должна быть светлая странница… – Она осеклась, потом злобно швырнула тарелку в раковину, не потрудившись ее даже сполоснуть. – Тебе это боком выйдет. Когда-нибудь темные тебя достанут.
– Угрожаешь?
– Предупреждаю.
И она, широко шагая, удалилась из кухни. Мне ничего не оставалось кроме как перекусить и вымыть за нами обеими посуду, а потом отправиться в свою комнату, размышляя о той странной злобе, что Владра ко мне питала. Было тяжело на сердце и от мыслей о неизлечимых болезнях. Если за все девять Циклов никто не нашел лекарства, то как я одна справлюсь и отыщу его? Эйн не должен был остаться без помощи, и неважно, сколько ему оставалось, и как хорошо он терпел боль.
Я свернула в коридор и там, в его конце, увидела Кейдна. Взвизгнула, спрятала лицо в ладонях, как школьница, которая видит обожаемого старшеклассника… Как-то само получилось, что тигр выбрался наружу. Он знал, что добежит быстрее, и, с рычанием опрокинув Кейдна на пол, принялся лизать его прямо в нос. Я не спешила зверю мешать, наслаждаясь тем, как Кейдн жмурится и, мягко отталкивая мою голову, пытается скрыться от неожиданной мокрой ласки. Мне было так радостно!
Однако, едва став собой, я смутилась и поспешно с мужчины слезла.
– Прости, пожалуйста… Зверь по-своему нежничает. Я не хотела так грубо и неожиданно…
– А как хотела? – утираясь, спросил Кейдн. Он улыбался, и у меня отлегло от сердца.
– Я бы просто обняла… нет, руку пожала.
Мужчина протянул мне ладонь.
– Здравствуй, Яра.
– Привет, Кейдн. Как твои проблемы?
– Знал, что ты сразу спросишь. Пока что ничего не решено, но я очень стараюсь.
Мне так хотелось поцеловать его! Я знала, каковы могут быть последствия, но всё равно быстро коснулась губами колючей щеки.
– Вот. Это потому что я скучала.
Он нахмурился, но уже через несколько мгновений коротко поцеловал меня в ответ.
– Я тебя искал и не нашел. Решил к Айману постучаться. Ты не знаешь, случайно, комнаты свободные есть? Я мог бы пожить с кем-то из ребят, но…
– Со мной. Ты можешь жить у меня. Подожди, не возражай! У меня три комнаты: гостиная и две спальни. Ты можешь закрыться и не пускать меня, если снова начну лизаться или попробую сделать массаж. И потом, свободных квартир нет, штаб забит под завязку. К тому же мы друзья, и мне надо поговорить с тобой о твоем даре. И еще…
– Мне хватило, чтобы согласиться, – сказал он, взглядом скользя по моим растрепанным волосам.
– Я хочу, чтобы ты жил со мной, Кейдн.
– Хм.
– Ты не храпишь, как Дролик, которого бесполезно просить повернуться на бок, не болтаешь перед сном, как Агвид, которого невозможно заставить замолчать до трех часов ночи, и не ходишь во сне, как Абранира, которую приходится снимать с крыши и возвращать в постель сонную и сердито урчащую… Нет, не думай, что это жалоба. Я люблю своих друзей, но тебя больше. То есть я не про дружеское чувство… Хотя и про него тоже… Всё. Лишнего наговорила. Теперь ты перехочешь.