– И с тех пор больше ни разу? А как же дни рождения?
– Никак.
– А твои ребята?
– У нас просто считают годы, вот и все. Мы не отмечаем. А как вы это делаете?
Я принялась рассказывать, и попутно выведала, что Кейдн родился в период бурь, примерно в конце июля, если брать циклы изначальных миров.
– И едим. Много. Вот, кстати, общая кухня. Для тех, кто живет здесь постоянно, есть график дежурств: они ходят за фруктами, убираются, организуют разные мероприятия. В холодильнике тоже свой порядок. Так, поглядим.
– Кастрюли подписаны? – приподнял брови Кейдн.
– Каждый может готовить только для себя или для других тоже. Если ты что-то сварил, то, убирая, пишешь свое имя и дату варки, а еще сообщаешь, если не хочешь делиться. Это забавно, потому что есть те, чью еду расхватывают сразу. Например, Конлет – он лучший повар и старожил лаборатории. А вот Альба готовит плохо, и ее супы никому не интересны.
– Но в основном все едят свежее.
– Ты как всегда внимателен. На Тасуле легко быть сыроедом – кушать всё едва сорванным и в чистом виде. Хотя фруктовые салаты часто делают по вечерам – для всех в одну огромную тарелку нарезают и вместе едят. Еще пироги по субботам и прочая выпечка вроде кексов и рогаликов. Вот только хлеб обычный не печем, вместо него здесь лепешки.
– Я немного сбит с толку обилием незнакомых понятий, – признался Кейдн. – Что такое пирог, кекс и хлеб?
Мы сели завтракать, и я, нарезая для него фрукты, все их называла, попутно рассказывая о сладостях, компотах, соевых колбасах и даже сливовом вине, которое делал Айман, и которое открывали только на главные торжества вроде Дня основания лаборатории. Потом мы дошли до гостиной, осмотрели склад, и я определила, какой Кейдн носит размер. Мужчина пристально наблюдал за мной, и вскоре я убедилась, что у него потрясающая память. Все цифры, все названия и тем более план лаборатории он запомнил с первого раза. Он знал по именам всех, с кем встретился хотя бы один раз, и знал, кто где живет. Изначальные миры и их особенности, названия даров и всё прочее, необходимое бродяге, закрепилось в его голове еще со времени разговора с Агвидом.
– Кстати, по поводу дара. Айман считает тебя лишь Воином, но Гур сказал, что ты Щит. Это важно, Кейдн. Пожалуйста, не говори никому о том, что умеешь.
– Хорошо, не скажу, – довольно равнодушно отозвался он. – Но и считать себя бесценным не намерен.
– Это же удивительно! – пылко возразила я. – Ты именно благодаря своим способностям не позволил меня ранить и спас от взрывной волны!
– У меня это с шести лет, Яра. Как-то вошло в привычку чувствовать опасность и разбивать ее чем-то вроде плотных комков воздуха… Правда, получается не всегда, – добавил он мрачно, и в глазах мелькнула тень далекого, тщательно спрятанного горя. – Я просто знаю, что, когда кто-то рядом, его никто не обидит.
– И остальным это тоже кажется обыденным?
– Нет. Для них это странно. Они не знают о моих способностях, хотя ребята догадываются, что к чему.
– Но Кейдн, ты только подумай! Я никогда прежде не встречала Щитов, и Гур сказал, что они исчезли в Первом цикле. В Первом, Кейдн! Это же сотни тысяч лет назад! Ты – носитель уникальной способности… Агвид рассказывал про Битву за Цикл?
– Да. Очень надеюсь, что это всего лишь миф. Я всю жизнь сражался, но теперь больше не хочу. По крайней мере, так, как прежде это делал.
Боль в его глазах заставила меня прикусить язык. Кейдн не заслуживал нравоучений, тем более от меня, выросшей в свете и благости.
После еды я повела его знакомиться с теми, кого сама хорошо знала. К сожалению, по пути мы встретили Владру, и пришлось быть вежливой, несмотря на то, что тигр был в ярости. Как же нахально девушка себя вела! Она и не думала скрывать, что Кейдн заинтересовал ее, но слегка поугасла в чувствах, когда мужчина властно и нежно обнял меня за плечо.
– Спасибо за приглашение, но это не входит в мои планы, – ответил капитан, когда девушка позвала его на Ибизу. – Моему родному миру грозит опасность, и я с помощью Велимира намерен помочь всем, кому смогу. А другие миры, когда это станет возможно, мне покажет Яра.
– Непременно, – отозвалась я, и девушка одарила нас обоих убийственно-холодным взглядом.