– Всё нормально, – слабо усмехнулся он. – Мне просто нужно отдохнуть.
Я была напугана. Когда человек разом стареет лет на десять, ничего хорошего не жди, а Кейдн выглядел неимоверно ослабевшим. Кажется, у него и седины в волосах прибавилось… Я выругалась про себя, а потом и вслух тоже.
– Идем домой.
– Ага.
Кристиан переместил нас прямо к двери комнаты.
– Целителя позвать?
– Нет, благодарю, – отозвался капитан. – Мне будет достаточно сна.
Мужчины не стали настаивать, и Кейдн сам доплелся до кровати. Попрощавшись с братьями и Кристианом, я бегом вернулась в комнату… Капитан привалился к спинке и закрыл глаза. Он был бледен и не двигался. Трясущимися руками я стащила с его ног ботинки.
– Ты ужасно выглядишь! Боже, да как будто десять кило сбросил! Ну-ка, подними руки.
Он послушался, не открывая глаз, и я стянула майку с длинными рукавами.
– Вот так. Сейчас открою окна, чтобы свежий ветер тебя взбодрил. Воды? Или покушать?
– Немного воды, – попросил Кейдн. – Не переживай. Я в норме.
– Ненормальная у тебя какая-то норма!
Побежала на кухню, принесла на всякий случай полный графин… Кейдн спал, лежа на боку. Всклокоченные волосы были к тому же пыльными, пальцы напряженно сжимали простыни. Мне не нравилось, как он дышит. Обычно человек во сне расслабляется, но Кейдна как будто что-то терзало. Ему определенно было больно!
Я не выдержала, вскочила, как ужаленная, собираясь привести Руту, и вздрогнула – Кейдн молниеносно поймал меня за руку.
– Не надо врача, – пробормотал он.
– Но…
– Лучше сделай массаж. Пожалуйста, если не сложно…
Я мигом перевернула его на живот и кое-как, смущаясь и делая все слишком неуклюже, стащила с мужчины брюки. Села сверху и принялась мять, нежничать, отдавать все силы любви ему, не оставляя ни крохи себе.
Я ощущала его боль на уровне энергий, но никак не могла с ней справиться. Не помогали ни сильные прикосновения, ни щекотки, пока я не додумалась использовать пламя. Оно-то и дало результат – Кейдн выдохнул и немного расслабился, а, когда я принялась еще и целовать его, обмяк и затаился. Наладилось дыхание, исчезла бледность, и мужчина уснул. Он продолжал хмуриться во сне, но хотя бы спал!
Мне было не до слез. Я бдительно охраняла его сон. Потом, спохватившись, сбегала и повесила на дверь табличку «Не беспокоить», а, вернувшись, долго ходила по комнате на бесшумных лапах. Так и уснула зверем на коврике у кровати, а когда посреди ночи проснулась – Кейдна в комнате не застала.
– Вот ты где! – и обняла его, сидящего на кухне с кексом в руке. Потом осмотрела и пришла в отчаяние – хотя он и поспал, но выглядел немногим лучше, чем прежде.
– Ты говорила, что не станешь рисковать, – напомнил мужчина, погладив меня по щеке.
– Но с братьями-то можно! Мы и не подозревали, что так выйдет…
– А вот не надо было идти в бой без Штурмана, – сказал Кейдн. – Хорошо еще, ты записку оставила, и я успел прийти вовремя.
– Ты нам жизнь спас.
Мужчина тихо вздохнул и ничего не ответил, и у меня внутри похолодело. Что-то не так! Помимо внешнего нездоровья, существовало какое-то внутреннее зло, и я была намерена с ним бороться. Но сначала нужно было поговорить.
– Как там Эб?
– Трещит по швам. Теряет людей. Велимир измотан. Я обещал прийти снова через некоторое время, чтобы помочь переселенцам. Сейчас в городе неспокойно. – Он хрипло откашлялся, потирая грудь.
Во мне нарастало ощущение грядущего несчастья.
– А проблемы? Как там с ними?
– Прости, – сказал Кейдн ровно и со всей возможной сдержанностью, – но это тупик. Я не знаю, как еще пробовать, где искать ответы. Все скоро кончится.
– Что кончится? – воскликнула, не выдержав, я. – Расскажи, умоляю! Я не могу больше ждать, неведение убивает во мне жизнь. Пожалуйста, Кейдн! Обещаю, я смирюсь с тем, что неизбежно, но если есть возможность для нас…
– Я болен, Яра. Много лет. Рута еще при первой нашей встрече сказала, что не видит возможности помочь. Она с тех пор несколько раз пробовала, но все впустую. Я упрям, в каждом новом мире пытался найти лекарство, или врача, да что угодно. Но везде, всякий говорил мне, что это не победить. – Он хрипло выдохнул и отвернулся. – Я чувствую, что мое время пришло. Осталось недолго – может, полгода или чуть больше. Эта боль… Иногда с ней трудно справляться. Иногда я не соображаю, что творю, или теряю сознание в самом неподходящем месте…