– Кейдн, бога ради!.. – всхлипнула я. – Мой отец, он Создатель… И мама… Я слышала о сложном, многоуровневом лечении, они могут…
– Нет, не могут. С Алеардом я не так давно общался, он человек прямолинейный и утешать не стал. Мои силы гаснут. Я и так долго прожил. Я не хотел, Яра! – вдруг воскликнул он. – Прости, что дал тебе надежду! На Лагре она еще жила. Мне казалось, что Агвид поможет. Потом я верил, что поможет Рута. Потом – что в тысячах миров найдется тот, кто сможет помочь. Но его нет. От Гвоздя никто не вылечит, особенно если он сидит в сердце.
Я обняла его и расплакалась.
– Нет, не может быть! Что-то должно помочь! Я попрошу Бури, и Цахтала, Хранителя с Атории. Они вместе, плюс мои родители и все знакомые Целители…
– Яруша, ты не слышишь меня. Я ведь сказал: энергия жизни, что течет во мне, истончилась. Какая-то глубинная часть меня уже мертва. Я не стану больше приходить к тебе. Мы должны смириться, понимаешь?
– Нет. Не понимаю и не смирюсь! В любом случае, если осталось полгода, значит, это наши полгода. Я хочу провести их с тобой!
– Яра…
Я попыталась поцеловать его, но Кейдн отвернулся.
– Лучше сейчас расстаться.
– Нет, не лучше! Мы не расстанемся! – завопила я, и, совершенно себя не контролируя, вцепилась в его майку. – Не пущу! Не могу!.. Я лучше в Пропасть с тобой, чем без тебя в реальных мирах.
– У тебя получится забыть. Постарайся! Представь, что будет, если мы станем цепляться за дни в нелепой надежде что-то изменить?
– Ты привык отрезать сразу, да? – прошептала я. – Чтобы было не так больно?
– Я знаю свои раны, Яра. Мне уже с трудом удается уснуть, таковы лично мои последствия болезни. И боль в груди нарастает. Порой я даже не могу вдохнуть как следует. Не хочу, чтобы ты видела меня таким. Ни магия, ни лучшие хирурги ничего сделать не могут. Я и у Гура был, и с Бури разговаривал, и посетил межмировую клинику, где с легкостью избавляются от опухолей… Но Гвоздь они вытащить не смогут.
– Эйн… Он тоже обречен?
– Да, но у него впереди годы. Я вот уже десять лет ношу в сердце эту гадость.
– Но откуда ты знаешь, сколько?..
– Посмотри на меня, Яра, и скажи, что ты видишь.
Я подняла глаза и вытерла слезы. Мужчина выглядел истощенным.
– Ты как будто похудел.
– Да.
– И выглядишь больным…
– Да.
– Но когда мы расставались после прогулки, все было нормально!
– Резкое ухудшение самочувствия – обычное дело для носителей Гвоздя.
Он опустил глаза, и до меня дошло.
– Это из-за тех подонков! Ты растратил силы, защищая меня и братьев, и тем самым спровоцировал болезнь… Гадство! Будь проклят этот темный придурок! Чтобы он в Пропасть, нет, в самый центр Пропасти провалился! Жить ему в кошмаре и мне вместе с ним!..
Я отвернулась и дрожащими руками вытерла щеки. Ждала, что Кейдн начнет утешать, попросит успокоиться, но мужчина молчал, не касаясь меня. Я посмотрела на него: глядит печально, отрешенно, словно будущее очевидно и нет смысла по поводу свершившегося переживать.
– Даже если так, мне стало плохо еще в Эбе. Я вернулся, чтобы проститься, но нашел твою записку.
– Кейдн, – прошептала я, понимая, что слезы остановить уже не получится. – Останься со мной. Пусть это время будет для тебя радостным. Пожалуйста…
– Мне полегчает через какое-то время, – вдруг сказал он. – И я смогу вести нормальную жизнь. Потом периоды между приступами боли и бессонницы станут сокращаться, пока протяженность мучений не сведет меня с ума. Я видел это много раз, знаю, что так и будет. Не хочу, чтобы ты была свидетелем моих мук. Я отдам остатки силы, чтобы защищать людей и существ в других мирах, как защитил сегодня вас.
– Так ты убьешь себя уже через неделю! – воскликнула я.