– Тень сказал, что ты можешь прожить еще несколько лет на Границе, но это приведет к безумию и потере души… Знаю, ты не согласишься покинуть реальные миры. А если перелить кровь?
– Это не поможет. Гвоздь из сердца мне все равно не удалят. Яра, прости. Я тебя очень люблю, но не могу остаться.
– Ты поступаешь, как должно, по совести, – прошептала я.
– Но не по велению сердца. Ты позволишь мне изредка появляться здесь, чтобы получать информацию о тех, кто нуждается в помощи?
– Разве я смею запрещать? Любая встреча станет для меня отрадой. Я буду ждать.
– Нет. Не жди. И не ищи больше никаких лекарей.
– Этого не обещаю.
– Но ты обещаешь себя беречь? Я не хочу повторения той ситуации.
– Да, я поберегусь.
– Хорошо. Замечательно. Спасибо тебе за это, – слабо улыбнулся он.
– Можно, я буду иногда звать тебя? – прошептала я, прекрасно зная, что он не разрешит.
– Не надо, Яра. Постарайся представить свое будущее без меня. Тебе полегчает, вот увидишь.
– Нисколько. Никогда. Я буду жить с этой тяжестью и беречь ее, ведь она твоя.
– Мой замечательный тигренок, – тихо сказал мужчина, обнимая меня за плечи, и пальцами вытирая бегущие слезы. – Пожалуйста, не плач. Во всем этом только я виноват…
– Тень сказал, что, если бы мы не встретились, ты мог бы прожить еще пару лет!
– Я бы не хотел этого. Меня устраивает именно такое настоящее.
– И отсутствие будущего? – всхлипнула я, сжимая его майку. – Какое в этом счастье?!
– Самое светлое, самое прекрасное. Не узнай я тебя – умер бы пустым и бесполезным для самого себя. И все же, если речь идет о твоих чувствах, я бы предпочел, чтобы мы не встречались. Ты заслуживаешь большего, чем такое стремительное, жестокое расставание.
Я вжалась лбом в его плечо. Пусть все это будет кошмаром. Пусть нас разбудит солнце…
– Я еще увижу тебя, это точно?
– Да, но, прошу, давай не будем больше укреплять эту близость.
– Не будем. Если она станет крепче, я просто не смогу отпустить тебя.
– Мне пора, – произнес он резко. – И не вздумай помышлять о смерти!
Мы расстались на пороге спальни, взглянули друг к другу в глаза и Кейдн затворил дверь.
Среди безликой пустоты
Нет места
Для твоей мечты.
Я лучше брошу, чем с собой
Тебя навеки заберу.
И пусть умру,
и не смогу вернуться,
но буду знать,
что солнцу суждено
тобой проснуться.
Откуда-то Яздин знал, что такое расставание навсегда, и его песни продолжали печалью поддерживать мою судьбу.
-20-
Мы с Абранирой стояли у края Ограждающих водопадов. На южной их оконечности была сделана смотровая площадка, а чуть в стороне возвышался маяк Памяти.
– Знаю, как это больно, – тихо говорила которода, поглаживая меня мягкой лапой. Я плакала в ее присутствии впервые, но подруга не растерялась и утешала меня непривычно ласково. – Не всегда наши чувства даруют счастье. Не всегда нам позволено любить.
Что это, насмешка или подсказка? У Кудров была песня под названием «Запрещая любовь», и мне она всегда нравилась, потому что в итоге все заканчивалось хорошо. Но песня не диктует правила реальной жизни, она лишь рассказывает о возможных тропах. Жаль, что чаще всего они бесполезны для судеб настоящих людей и приводят к бездонной пропасти, когда человек теряет веру.
– Абра, прости, – нахмурилась я, поспешно вытирая слезы. – Я так увлеклась страданиями, что даже о друзьях не подумала. Прав Тень – люди эгоистичны. Как ты?
– Постоянно немеют лапы, – сказала она. – И в глазах темнеет. Идиотство какое-то! Агвид говорит, что чувствует сбой в моих энергиях, да причем ещё такой, какого прежде он не ведал. А я откуда знаю, что происходит?
– Странно, – пробормотала я. – С чего бы твоим энергиям сбиваться с привычных ритмов?
Абранира пожала плечами – нетипичное для неё движение.
– Может, я где напортачила. Ты же меня знаешь. Отец сердится насчет Яхвина, мать на его стороне, и они на пару меня прессуют. Мечусь из мира в мир, не знаю, куда себя деть. Последний раз сцепилась с двумя темными, дым коромыслом… пришла ощипанная, мать выставила за порог. Хватит уже, говорит, из себя посмешище делать.