Я была близким и друзьям бесконечно благодарна, и тысячу раз говорила «спасибо», подкрепляя слова отчаянным теплом, а эмоции постепенно брали свое. Всякий раз при упоминании Кейдна меня начинало трясти. Ко мне вернулся дар Радуги, но уж лучше бы он спал. Я совершенно перестала контролировать себя: могла внезапно разрыдаться или начать хохотать, то грустила, то огрызалась, то принималась носиться по берегу тигром, и в эти минуты никто не отваживался ко мне подходить. Меня сломала неизбежность, и, вынужденная покориться судьбе, я постепенно превращалась в другого человека – мрачного, вспыльчивого, злого и скорого на расправу. Из зверя клочьями лезла шерсть, а мои человеческие волосы потускнели. Я даже есть не хотела.
Темные, которым не посчастливилось кого-то обидеть, стали для меня единственной отдушиной. Я настигала их и сражалась до конца, пока кто-то из нас не отступал. Зачастую победителя не было, и, возвращаясь в квартиру, я знала, что придется выслушивать упреки брата – снова пошла одна, снова ранена, снова без сил.
В таком бешеном ритме я с трудом выждала месяц и решила, что завтра же утром отправлюсь на Лагру. Мне почему-то казалось, что Кейдн находится именно там. Памятуя о своих обещаниях, я не собиралась за капитаном гоняться, лишь хотела взглянуть на него и убедиться, что он всё ещё жив.
Ночи на Тасуле были прекрасны. Они благоухали, дышали, звучали. Выйдя на балкон, можно было услышать даже шепот звезд, которому отвечал низкий утробный гул океана. Я не хотела смотреть на небо. Мне был не интересен прибой. А вот звуки, донесшиеся из соседнего помещения, заставили стремительно ворваться в спальню капитана.
Кейдн сидел на краю кровати – почти такой же, как обычно, хотя и похудевший. Он привычно разминал плечо и нахмурился, увидев меня.
– Привет. Думал, ты спишь.
– Кейдн!.. Как ты?
– Терпимо. А ты? Судя по всему, упорно продолжаешь надеяться?
Я покраснела.
– Неправда. Я смирилась. Были, конечно, попытки, но… А кто тебе все рассказывает? Откуда ты знаешь, что я темных кусаю?
– Велимир и Арн. Гард и Агвид. Айман и Альба. Яра, половина штаба знает, чем ты занимаешься. Вторая половина уверена, что мы просто придумали эту историю, чтобы скрывать свои отношения. Ну и большинство считает, что я могу в любой момент рухнуть и помереть. Я бы не хотел, чтобы они каждый раз сочувственно уточняли, сколько мне еще осталось. Это сбивает с толку.
– Кейдн, я такая дурында! Прости, что растрепала обо всем. Я искала лекарство, лекаря или способ – что угодно, но только потому, что никак не могу справиться с болью. Без тебя всё бессмысленно. Я пыталась представить, что будет, если ты уйдешь… Не могу. Меня словно изнутри что-то разрывает. Слишком трудно смириться.
Я села рядом с ним и погладила по плечу, но капитан глядел хмуро.
– Яра, мы договорились.
Как можно не приласкать человека, которого теряешь? Хотя бы раз, ведь кто знает, когда нам предстоит проститься навсегда!
– Пожалуйста, Кейдн!
Никогда не представляла себя в роли соблазнительницы, да и выдержке Кейдна можно было позавидовать. Не переменившись в лице, он попробовал мягко расцепить мои руки, и я поняла, что нужно сделать последнее, что ещё может его удержать. Как это трудно – целовать столь сдержанного мужчину, толком не умея целоваться. Как же неловко и отчаянно знать, что он всё равно откажет, считая, что расстояние – это необходимость! Наверное, я дрожала, видимо, я в порыве чувств впилась в него слишком сильно, тронула его рот неприятно или даже слегка цапнула… Однако такой псевдопоцелуй произвел на него куда большее впечатление, чем нежный и острожный. Кейдн выдохнул, неожиданно резко опрокинул меня на кровать и поцеловал. Боже, это был едва ли возможный поцелуй! Я ожидала всякого, но уж точно не такого. Кейдн нетерпеливо взял меня за подбородок, заставил открыть рот и я ахнула, ощутив его грубый, горячий язык. Я готова была позволить и ему, и себе что угодно. Обхватила его за бедра ногами, прижимая к себе ещё крепче, схватилась пальцами за жесткие короткие волосы… Ответила на его страстные ласки, раскрыла рот, отдала губы… и вдруг он оторвался от меня, умудрился подняться и, тяжело дыша, вышел из комнаты. Хлопнула дверь ванной – закрылся!
Сгорая от стыда, я переместилась в Промежуток, а оттуда – в первый попавшийся мир. То руки, то лапы чесались сотворить невообразимое.