– Да что же это такое!..
Капитан поднял руку совсем как Тень.
– Прошу, не сердись. Так было нужно, и я рад тому, что сделал.
– Снова нас спас.
– Отчасти. Твой отец сделал больше, чем я.
Я неуверенно покачала головой. Папа был сильным, но не зря Гур говорил, что Щиты действуют совсем иначе.
– Как остальные? Чем кончилась битва? Она вообще состоялась?
– Все живы и здоровы. Безликому удалось уйти. Твои родители и их друзья продолжают погоню. Братья вернулись в школу – боятся, как бы там чего-то в их отсутствие не произошло. Агвид присоединился к матери.
– Пей! – приказала я, подавая ему графин с компотом.
Кейдн послушно уничтожил его целиком и принялся за предложенное печенье.
– Думаю, это последнее, что я могу сделать, – вдруг сказал он. Отдышался, поглядел на меня тяжело и отчаянно: – Мне пора, Яра. Я вернусь на родину. Там родился – там и умру.
Ваза с серебряными тюльпанами упала на пол и разбилась.
– Уже пора? – выговорила я хрипло. – Прямо сейчас?
Кейдн встал и принялся собирать осколки у моих ног. Поднял цветы, аккуратно сложил их на стол. Потом выкинул стекло и вернулся. Мы долго глядели друг на друга. Внутри меня сделалось пусто и бесполезно, словно разом исчез смысл всех светлых чувств, и, главное, сама жизнь его утратила.
– Значит, мы больше не увидимся? – не выдержала я.
Он потер грудь, и было видно, что сдерживается, чтобы не скрипеть зубами. Наверняка болело сильно, но Кейдн не позволил бы сейчас жалеть себя.
– Нет. Я вернусь в свой прежний штаб, где жил еще с родителями.
– Но ведь он на территории тетлоидов!
– Какая теперь разница? Нет, я не собираюсь кончать жизнь самоубийством. Просто хочу напоследок побывать в тех краях.
– Ясно. Ладно. Это всё? Таково и будет прощание?
У меня губы дрожали, но слез не было. Кейдн шагнул и, мягко сжав мои плечи, притянул к себе. Поцеловал в лоб, потом по очереди коснулся щек. Я повернула голову и поймала его губы. Поцелуй был короток и горек, и, отстранившись, капитан снял с шеи сияющую звезду.
– Вот. Пожалуйста, возьми. На память.
Я сжала цепочку, нарочно так, чтобы острые края амулета впились в ладонь. Не помогло, и вряд ли что-то могло привести меня в прежние чувства… Поддавшись порыву, я сняла свой перстень с пестрокрылами – древнейший магический амулет, который могла носить только Радуга или тот, кому она его вручит по своей воле.
– Он тебя сохранит. Подожди минутку.
Принесла цепочку и нанизала кольцо. Кейдн безропотно принял подарок и позволил надеть себе на шею вместо прежней звезды.
– Ты его почти не снимала.
– Это магический перстень, он достался мне от мамы. Ему много сотен лет, и он полон неведомой силы, которую открывают лишь чувства. Наверное, они должны быть особыми, потому что я так и не смогла им пользоваться, хотя и ощущала, как внутри бьется маленькое сердце. Пусть оно будет с тобой там. И я буду с тобой, Кейдн.
Он слабо улыбнулся и коснулся моих волос.
– Пламя. Спасибо тебе за тепло.
– Я тебя люблю, Кейдн. И буду любить несмотря ни на что.
Мужчина еще раз крепко поцеловал меня в губы.
– Я не прошу забыть, Яра, но, если сможешь, начни новую жизнь.
Я коснулась рукой прохладного облака, оставшегося после ушедшего навсегда капитана. Легла на пол, свернулась калачиком и заплакала. Звезда так и осталась лежать на ладони, и мне хотелось прижечь ее к коже, воткнуть в мякоть сердца и там оставить навечно.
-22-
Я сбежала в зыбкий кошмар от реального кошмара. Мне уже не хотелось плакать – сердце объяла ненависть. Кейдн был не прав! Он думал, я не хочу страдать до последнего мгновения, видя, как он угасает, но я хотела! И смириться с его смертью значило убить в себе нечто важное, порвать нити, связующие меня с Промежутком и реальными мирами. Отдать перстень – отказаться от дара Мага – пожертвовать бессмертием, променяв его на сумасшествие – это была моя дорога? Без Кейдна я не хотела ничего, только смерти или избавления от боли. А разве безумие не есть спасение? Мне казалось, что я уже не в себе, и Граница стала черной от моего гнева.