Я отказывалась верить, что потеряла капитана навсегда. Мы попрощались не сердцами, и дрожала невидимая ниточка, готовая оборваться в любой миг. Нет, он был еще жив, я чувствовала это, но счет пошел на часы. Мне хотелось ринуться на Лагру и насильно затащить мужчину в Убежище, или, придя в Пограничный мир, умереть вместе с Кейдном, лечь рядом, успокоиться и просто не дышать. Вот чего я точно не хотела – так это видеть что-то красивое, купаться, танцевать, есть вкусную еду и продолжать радоваться жизни.
Ноги принесли меня к знакомому элеватору, который прочно закрепился на моей личной карте Границы. Хозяин был как всегда на месте – сидел на подоконнике, опасно наклонившись, и помахал рукой.
– Привет!
Я даже улыбаться в ответ не хотела.
– Так, чего-то тиграша не в духе, – фыркнул он. – Подожди, спущусь.
И спрыгнул, мягко, по-звериному приземлившись.
– Что, худо кэпу стало?
– Он вернулся на Лагру.
– А… Умирать пошел, – кивнул Тень, и мне послышались довольные нотки в его голосе. Было что-то зловещее в том, как блестели его глаза, и я смутно вспомнила нечто важное, но поток горя перекрыл здравомыслие и подозрительность.
– Если у тебя как всегда желчное или шутливое настроение, мне лучше уйти.
– Да нет, я не намерен издеваться. Жаль его, и себя жаль.
– А что происходит с Тенью, когда ее хозяин умирает?
– Ничего хорошего, зыбко мне будет. Это сейчас я свободно перемещаюсь по Границе, а когда его тело погибнет и душа воспарит – мне тотчас хвост прищемят. Для нас обоих тело как грузел, он позволяет поплавку держаться прямо.
– И тебе будет больно?
– Нет. Боль – привилегия людей.
– Не думаю, что Кейдн считает ее благом.
– Он благом и любовь свою не считает, – презрительно бросил Тень. – Иначе был бы здесь, с тобой.
– Ты не понимаешь. Это все равно что убегать от себя настоящего.
– И заставлять страдать любимую женщину, – кивнул Тень.
– Я бы больше мучилась, зная, что он пленник безумия.
– А я – его пленник, но ты же меня не жалеешь?
– Ты сам сказал, что не испытываешь таких же ярких чувств, что и люди. Тебе не страшно и не больно, зачем тебе моя жалость?
– Чтобы научиться мечтать, – задумчиво протянул он. – Ты можешь спокойно стоять? Твоя дерготня мне на нервы действует.
– Уйти?
– И сразу обижаться, – надул губы Тень. – Ты дите малое, что ли?
– Я, что ли, теряю сейчас любимого человека! Ты ничего не смыслишь в горе и привязанности, так что не осуждай мои метания.
– Послать бы тебя, Яра, куда подальше с твоими страданиями и несбывшимися кривыми мечтами.
– Мои мечты хорошие!
– Твои мечты – не первой свежести, – отрезал он жестко. – Стандартный список для женщины: любовь, семья, дети… Уютный домик, все здоровы и довольны… Я сдурел уже слушать одно и то же от всякой девчонки, которой охота горюшко излить.
– Знаешь, оставайся-ка ты здесь один, критикан хренов!
Мне и так было ужасно, а тут еще этот болван начал грубить. Но Тень поймал меня за запястье.
– Погоди. Останься. Сейчас я перестроюсь и подниму тебе настроение.
– Да, и чем же? Мне не до веселья сейчас!
– Я найду, чем отвлечь тебя, лапулечка. Не хочешь, например, осмотреть мой дворец?
– Что я там не видела?
– Ты не видела верхний уровень. Неужели не интересно, как живет Тень?
Мне было неинтересно, но я пошла. Правда, ничего особенного не заметила – черно, пусто.
– Красота, – мрачно сказала я, разглядывая картину, написанную сажей. – Талант налицо.
– Так ты и язвить у меня научишься.
Я обернулась: Тень стоял слишком близко и ухмылялся. Я отшагнула – и он следом. Тигр угрожающе зарычал, а потом вдруг куда-то стремительно исчез. Пламя погасло, оставив только теплый след, и я напугалась ледяного сквозняка, сковавшего ноги.