– Нет, наверное. Не знаю.
– Скажи мне, Яра, – и его губы коснулись моей щеки, – не бойся.
Я села напротив него, и Кейдн развел колени, чтобы подпустить меня ближе. Я не могла сказать прямо, что хочу его самого, слишком уж это было откровенное признание. Пришлось фантазировать на ходу, надеясь, что мужчина догадается.
– Мне не хватало тепла, и я желала его у солнца, но солнце молчало. Недоставало дождя, и я звала облака, но небо не могло помочь. Я просила берега стать прочной, упругой землей – но так и не ушла с песков вглубь суши, не преодолела скалы, не победила ветра.
– Ты красиво говоришь, Яра. Приятно слушать. Но я, прости уж, совершенно не умею разгадывать загадки, даже такие прекрасные. Ты желала подарок? Хм, нет, вряд ли. Тогда, наверное, хотела попасть в какое-то особое место? Снова не то. Дай сообразить…
Я глядела на его губы, слушала и наслаждалась. Пусть гадает, а я стану упиваться звуком его голоса, внимать нежности рук, что сомкнулись на моей талии, наслаждаться нашей долгожданной близостью – пусть неполной, но неподдельной.
Кейдн прервался на полуслове, и посмотрел мне в самые глаза.
– Ну как есть тугодум! – сказал он и, склонившись, коснулся моих губ.
Оголодавшая, плененная счастьем, я обхватила его за плечи, ответила на поцелуй жадно, поспешно…
– Яруша, – прошептал он мне в губы. – Ты – чудо.
Больше его, как можно больше! Я вздрагивала всякий раз, когда его руки касались моего живота, прижималась все плотнее, и, в конце концов, Кейдн уронил меня на песок и оказался сверху.
– Это – мое главное желание, – сказала я, смущаясь. – Принадлежать тебе, чувствовать тебя. Твой жар, твою влагу, твою силу.
– Значит, я счастливейший человек, потому что желаю того же.
И снова поцеловал меня, заставляя с трепетом ожидать каждого нового прикосновения. Поцелуи были ласковыми, без страсти и нажима, но, стоило мне отозваться, как нежность сменила пленительная властность и напор. Он поддерживал ладонью мою голову, не позволяя лежать на песке, при этом второй рукой держал собственное тело на весу. Мне хотелось почувствовать его тяжесть, оказаться в западне и не искать выход. Поэтому я поспешно обхватила Кейдна ногами за бедра, обняла за плечи, и он тотчас отстранился.
– Не здесь, Яра. Не сейчас. Если ты продолжишь – я просто не смогу сдержаться.
– Вернемся домой? – тихо спросила я. – Ты поешь и, если хочешь, обо всем расскажешь.
Кейдн кивнул, но, несмотря на договоренность, на берегу мы сидели еще целый час, наслаждаясь молчанием и оставляя сладкие прикосновения напотом. Я знала, чего хочу, и было здорово прижиматься к любимому мужчине и знать, что теперь-то он мой навсегда.
-23-
Планы рухнули в одночасье. Стоило нам появиться в лаборатории, как в дверь постучался Гард. Брат принес скверные новости: бродяга в маске теперь действовал не один, и не просто под прикрытием своего таинственного темного властелина. Он набрал несколько десятков союзников и те выслеживали юных странников, отбирая из них сильных и готовых встать на сторону черной армии, а остальных силой отправляя на Границу. Для этого отвратительного действа они каким-то образом пролезали в Промежуток жертвы и просто-напросто «топили» ее в море. У меня волосы дыбом встали, когда я это услышала!
– Извините, но это уже полный беспредел! Эту скотину нужно не просто поймать и на Арзас отправить. Я его, гада никчемного, сама затащу на Внутреннюю черту и там отдам на прокорм Теням!
Кейдн был куда менее эмоционален и расчетлив.
– Полагаю, Алеард и Фрэйа уже начали поиски? Я могу помочь, скажи, что делать.
Вполне могло случиться так, что Кейдн, привыкший командовать, был бы раздражен ролью подчиненного, но нет, капитан не роптал. Он со всей искренностью стремился следовать, а не вести, и его уверенность оказалась заразительна.
– Я с вами, конечно же. Пламя и магия со мной, и тигр, если что, вгрызется что есть сил.
– Отлично! – улыбнулся Гард. – И простите, что я вас отвлек. Что вообще за история приключилась с тобой, Кейдн? Ты совсем другой стал! Я вроде привык не удивляться – бродяга все-таки, но совершенно сбит с толку.
– Если коротко – я уничтожил своего Теня, а, когда он ушел, моя болезнь ушла вместе с ним.