– Потрясающе! – с искренней радостью отозвался брат, и они вдохновенно пожали друг другу руки. – Никогда бы не подумал, что такое возможно. Я счастлив за вас!
Прежде не видела его таким радостным и довольным, и нежность затопила сердце. Он был счастлив, потому что я обрела счастье!
– Спасибо, Гарди.
– Да вообще-то не за что, – усмехнулся старший. – Это мне приятно вас видеть вместе здоровыми и полными сил. Что скажете насчет ночной охоты?
Так и началась наша общая изнурительная работа. Кто мог знать, что, едва друг друга заполучив, нам придется сдерживать желания, усмирять жажды, откладывать мечты? Кейдн, привыкший всегда успешно завершать дело, не мог оставить человека в маске безнаказанным. Я не могла на все плюнуть и повести себя как дорвавшаяся до удовольствия обладать любимым собственница. Братья и родители, троги, которые помогали нам – не могли справиться без спасительной силы новорожденного Щита. То есть справились бы, конечно, но раз уж Кейдн чудесным образом исцелился и был в полной боевой готовности – куда без него? И даже мой дар Радуги начал оживать, пробуждаясь с доселе невиданной силой.
Кейдн не оставлял меня ни на минуту, но не был навязчив. Он спокойно, уверенно и твердо творил с помощью дара. Когда он был с нами, сражение вообще не требовалось – капитан гасил любые злые намерения, и ошарашенные темные не только не могли дать сдачи, они даже сбежать были не в силах. Правда, Крис этим не пользовался. Неопытных юных Упырей он вразумлял тем, что закидывал в дальние миры, но уж если встречал их снова – тогда путь был один, в тюрьму на Арзас.
Наши разведчики установили несколько маячков в возможных местах нахождения штаба Маски, и пришлось разделиться, чтобы все их осмотреть. Время было дорого. Почуяв опасность, бродяги-вредители могли скрыться в таких далеких уголках за Промежутком, что мы бы их никогда не отыскали. Хотя в этой облаве был и плюс: чем дальше они убегали, тем меньше пакостили. Темные всегда предпочитали терзать не простенькие небольшие миры, а развитые, красивые реальности вроде Ибизы или Цевры.
Мы с Кейдном должны были прочесать старый прибрежный город Урахи. Место было замечательное: широкие белые пляжи, фиолетовые воды, покрытые цветной мозаикой из отдыхающих рыб-подушек, и стройные пальмы, отбрасывающие красивые полосатые тени. Дома здесь были каменными, и улицы уходили прямо в воду. Забавно было идти, а потом «тонуть», но местные к этому привыкли и носили вместо брюк шорты, а девушки – короткие юбки или набедренные повязки. Ибизцы были красивыми, и, хотя планета несколько лет назад открыла для себя Промежуток, покинуть родину решались немногие.
– В этом нет необходимости, при такой-то жизни, – заметил Кейдн. Он жмурился от ярких лучей и наверняка, при своих черных волосах, сильно страдал от палящего солнца.
– Согласна. А, здорово! Подожди минутку.
Я подошла к киоску и купила знаменитый сливочный пломбир в хрустящем вафельном стаканчике. Сверху попросила налить побольше фруктового желе, и, расплатившись крохотными золотыми «букашками» – самой мелкой межмировой валютой, подала капитану мороженое.
– Вот. Это спасение от жары. Ты пробовал такое?
– Нет, а что это? – подозрительный и смешной, спросил Кейдн. – Мы как бы по делу пришли, лучше не отвлекаться.
– Дело от нас не убежит. Темные тотчас заподозрят двух сосредоточенно рыскающих по городу бродяг, а вот на едящих холодненькое влюбленных не обратят внимания.
И откусила большой кусок, нарочно громко причмокивая. Кейдн покрутил рожок и осторожно коснулся губами сочного повидла.
– Холодненькое, – подтвердил он с улыбкой. – О! Приятное.
Забыв о своей порции, я смотрела, как мужчина уплетает мороженое. Кейдн был аккуратен и сосредоточен, и совсем не испачкался в отличие от меня. Вообще-то он и помешанным чистюлей не был, но со всем новым поступал одинаково: не доверял, пока не проверит лично.
– У тебя здесь клубника.
– Где?
Я мгновенным движением коснулась его носа кремом, и мужчина рассмеялся.
– Какая ты все-таки хулиганка!
– Угу.
Поцеловала его в щеку и, достав из кармана платок, вытерла мороженое. Кейдн облизнулся, глядя на мои губы, и принялся доедать свою порцию. Мне же хотелось съесть его самого, предварительно раздев и ополоснув в ледяных озерах неподалеку, однако, понимая всю нелепость подобных мыслей, я продолжила трапезу.