– Не плач, все закончилось. Пойдем, я тебя домой провожу.
Девочка, на вид лет двенадцати, вцепилась в меня, словно котенок, которого снимали с верхушки дерева. Хорошо, что ее мама вскоре подоспела, и мы вместе постепенно привели беднягу в чувство.
– Эти бродяги! – ругалась женщина. – Что им здесь понадобилось? Какого морского демона они забыли в нашем уголке?
Она прижимала к себе дочь и то и дело говорила мне «спасибо».
– Реюшка, милая, теперь ты понимаешь, как это сложно?
– Но меня спасла странница! – вдруг выкрикнула девочка. – Ты же странница, верно?
– Да, это так. Не сердитесь. Мы с другом здесь как раз для того, чтобы помочь…
– И позволили этим гнидам угрожать моей малышке?! Ох, простите. Я напугалась. Спасибо вам! В любом случае, путешествия – это серьезно, а она только о них и думает.
– Вы можете начать со школы на Перуне, – сказала я. – Там помогают всем юным странникам.
– Школа для бродяг? – удивилась женщина. – Не знала о такой.
– А со скольки лет туда принимают? – воодушевилась девочка, тотчас забывшая о недавнем «приключении».
– Тех, у кого нет постоянного дома – с четырнадцати. Но это исключения, потому что Промежуток позволяет самостоятельные перемещения только с шестнадцати.
– Как долго ждать! – опечалилась она.
– Вот и ладно, – заметно обрадовалась женщина. – Может, ты и подготовишься за это время, и у нас охрана появится. Вы ничего не знаете о том, что хотят ввести ограничение на посещение Ибизы темными странниками?
Я не знала, но решила непременно обсудить эту тему в лаборатории. Попрощавшись с новыми знакомыми, вышла наружу, чувствуя себя странно бесполезной, но все равно счастливой. Возле дома стояли Велимир и Арн. Я обняла обоих за шеи, погладила по головам. Светлые пряди Арна были всего лишь теплыми, а вот черную макушку Велки изрядно напекло.
– Где Кейдн?
– Разговаривает с местными, – ответил Арн и махнул рукой в сторону белых домов.
– Вы уже забрали темных?
– Да, а сами решили остаться ненадолго, успокоить людей. Сама понимаешь, такой беспредел средь бела дня… Кстати, я вообще не догнал, что такое сотворил Кэй-Ди.
– Я и сама не знаю, что это было. Пойду выяснять.
То, что капитан сделал, не укладывалось в голове, но куда больше меня беспокоило самочувствие любимого. А вдруг всплеск силы снова отрицательно сказался на его здоровье?
Кейдн говорил с продавщицей мороженого, и девушка, в отличие от той же Владры, не вела себя вызывающе, не кокетничала и не строила мужчине глазки. Ревность во мне и не подумала просыпаться, ее унесло куда-то далеко свежими морскими ветрами.
– Они жили в том доме, – рассказывала девушка. – Все время разные компании, но мы рады гостям и не подозревали, что такое может случиться…
– Вы не против, если я осмотрю их жилище?
– Конечно, проходите. Раньше здесь жил Тавник и его семейство, но они пару лет назад ушли за Промежуток.
Я обняла Кейдна сзади, и ощутила, как дрожью отозвалось его тело.
– Идем, – и капитан потянул меня внутрь.
В доме было хотя и не грязно, но неуютно и запущенно. Валялись повсюду какие-то странные, явно не на Ибизе напечатанные, журналы, стояли пепельницы и пустые бутылки.
– Да уж, – пробормотала я. – Видно, хорошо они здесь гуляли.
Капитан кивнул на огромную картину:
– Сюжет знакомый.
Полотно изображало битву белой и черной армии, причем уничтожение светлых бродяг прописали во всех подробностях.
– Жутко, – призналась я. – Кейдн, а что ты сделал с темным? Где он?
– В Нигде. Он теперь – лишь частицы простой невидимой материи. Ничего, соберется через какое-то время, – ошарашил меня мужчина. – Вот только прежним не будет.
– Что это значит? Будет бояться?
– Именно. Он будет связывать всякое насилие с ощущением растворения. Это жутко, поверь. Когда во мне был Гвоздь, я постоянно чувствовал себя разлаженным, разобранным на части, и каждая болела по отдельности. Особенно остро это ощущалось во сне.