– Вот, значит, в чем причина твоего плохого сна!
– Угу.
– Ясно… то есть не совсем. Ты и на Лагре так мог?
– Нет. Только коснувшись Промежутка, я научился это делать. Знал, что смогу, но при этом понимал, что оторву от себя куски необходимой материи, если поступлю так с кем-то. И только победив Тень, я получил возможность растворять живых сущностей с возможностью последующего их восстановления и без вреда для моих внутренних запасов.
– Эта способность намного опаснее того, что делает Упырь или Поглотитель.
Кейдн неправильно истолковал мою неуверенность.
– Я редко сожалею о своих поступках, Яра.
– Ты был прав, – поспешила сказать я. – Если он со временем соберется, тогда все справедливо. Угрожать беззащитному ребенку – совсем уж гнилым быть! Наверное, поэтому так называют темных на Атальмейне, хотя не вижу в этом справедливости. Вот Даниэль совсем другой.
– Кстати, о нем. Ты не чувствуешь, что парень болен? Вы не говорили о том, что мучает его?
Удивление сменил стыд.
– Нет, никогда. Да, в нем есть что-то странное, но чтобы я распознала болезнь… Откуда ты знаешь?
– Когда мы пожимали друг другу руки, не только он мою боль ощутил, но и я его.
– Непременно постараюсь выяснить, что его терзает. И помогу, если будет возможность.
– Нет, Яра, – почему-то возразил мужчина. – Он не примет помощь. Также как я, парень слишком привык самый серьезный и тяжелый груз тащить сам, никому его не доверяя. Если кто и убедит его – только любимая. Есть у него девушка?
– Думаю, нет. Он одинок. У него и друзей мало.
Кейдн вздохнул.
– Он никакой не Упырь, хотя и отнимает энергии.
– Да. Думаю даже, что его навыки пригодятся в целительстве, чтобы собирать отрицательную энергию болезни.
– Это возможно, но сложно. Даниэль сам не понимает, кто он, и чувствует себя в компании странников неуютно. У меня есть несколько предположений, почему он стал таким. Самое верное – его предали. Думаю, когда-то он был среди темных, и отказался делать что-то плохое. Это вышло парню боком.
– Твоя проницательность поражает! Я, Радуга, и то ни о чем таком не помышляла, воспринимая его грусть и отчаяние всего лишь как чувства.
– Отнюдь не всего лишь, – нахмурился мужчина. – Ты дала ему гораздо больше, чем все остальные. Полагаю, ты – его единственный настоящий друг.
– Мы говорим в лучшем случае раз в месяц!
– И Даниэль ждет этих разговоров. Видела, как он хотел помочь, когда ты спросила про Гвоздь? Себе готов был забрать, лишь бы ты была счастлива.
– Хочешь сказать, он влюблен в меня? – покраснела я.
– Нет, – хмыкнул капитан. – Но привязан, доверяет, нуждается.
– Тогда нужно как-нибудь сходить вместе в кино! – воодушевилась я. – Или позвать его на Трогию, на праздник.
Кейдн кивнул, продолжая ощупывать мебель, заглянул за картину, проверил полы. Он как будто не впервые проводил обыск. Но внизу мы не нашли ничего интересного.
– Занятно, – сказал капитан, когда мы оказались на втором этаже, где на стенах висели черно-белые фотографии каких-то заброшенных мест. – Здесь вроде почище… хотя нет.
Наверху, в кабинете, стол был завален не журналами – рисунками и страницами из книг. Мы порылись в них и отметили единственную закономерность: везде присутствовало изображение какого-то символа, похожего на два гнутых сплетенных меча.
– Темные говорили о древнем артефакте. Краб, Скорпух и Ящер, так? Смотри, здесь в уголках разные печатки. Это совершенно точно скорпион, это ящерица...
– Это не похоже на краба, – сощурился капитан. – Скорее уж вашего Бури чем-то напоминает.
– Недохрон, вот кто это! – осенило меня. – Нужно позвать родителей.
– Думаешь, вещь, которую они ищут, опасна?
– Еще как, раз за ней гоняются сразу три могущественных темных странника.
Конечно, никакого мирного обеда нам не светило. Пришлось идти в Архъялв, родной город Аймана, и там осматривать указанные на старой карте места. Мама с папой остались на Ибизе, Кристиан с супругой Авериной и дочерью Сияной переместились в далекий мрачный мир Торхан, где могло быть спрятано, согласно записям, какое-то древнее сокровище. Сторожить дом остались несколько трогов, в частности опытный Хронограф Эйнар. Со временем шутки плохи, все это знали, но мужчина и не собирался использовать свои способности понапрасну. Просто в его присутствии местным было спокойнее.