Она и правда никогда не участвовала в общих собраниях и не сделала ничего для укрепления границ миров, а если и дежурила в лаборатории, трудилась небрежно и лениво.
– Не твое дело, – скривила губы девушка. – У меня свои заботы в иных мирах.
– Девчат, давайте не будем ссориться… – попытался вмешаться Ловин, но мы уже не могли остановиться.
– А моя забота – беречь друзей от всяких грубиянок!
– Идем-ка выйдем на воздух, – прошипела Владра.
– Идем, – медленно зверея, согласилась я.
Отодвинув Ловина и, не слушая его восклицаний, мы выбрались на балкон и захлопнули за собой дверь.
– Учти, милая, – сказала Владра, – что я не одна из твоих поклонниц. По мне так дар Радуги далеко не награда, если ты его совершенно не контролируешь. Я говорю это к тому, что обеспечу тебе визит к Леониду, если ты еще раз при Ловине в чем-то подобном меня обвинишь.
– А что, не хочешь признаваться в том, что ты – клеветница и лицемерка? Айман, между прочим, установил для всех одинаковые правила. Я уже говорила тебе и повторяю: изволь их соблюдать. Может, ты забыла, как они звучат? Я напомню. Первое: принимай всех, кто живет рядом с тобой, уважай их пространство, труд и время. Второе: все подозрения должны быть высказаны прямо и без посредников, и, если они обоснованы, подлежат обсуждению на ежемесячном собрании Штаба Белых. Третье…
Владра ни с того ни с сего ударила меня прямо в лицо, и, уж насколько я была готова к пакости с ее стороны, а толком закрыться не успела. Возмущенный подлым ударом, тигр тотчас пошел в атаку, и злыдня ответила мне отнюдь не безобидным выпадом. В ее руке возник кинжал, и это при том, что третье правило категорически запрещало не то что драки на кулаках, но даже ссоры с криками и оскорблениями. Что называется, хочешь орать и материться – покинь лабораторию, а, еще лучше, Тасулу. Но чтобы взяться за нож!..
Я стала собой, но только чтобы вразумить ее.
– Обезумела? Айман тебя за это отсюда выставит, идиотка! Признайся, что ты просто не любишь Даниэля! В конце концов, если уж он так тебя бесит, выступи на собрании и приведи аргументы против него.
– Хах! Станут они меня слушать? – выкрикнула девушка мне в лицо, но нож спрятала.
– Если у тебя есть доказательства его злодеяний – выслушают.
Гримаса отвращения исказила лицо Владры.
– Иди к черту! Ты не поймешь и никому не понять, почему я ненавижу таких, как он!
И кубарем скатилась по ступеням, убежала на пляж, оставив меня недоуменно переваривать услышанное. Даниэль был в ее игре только пешкой, лишь отговоркой, напоминанием о чем-то, что ее злило. Она не его ненавидела, а то, что он мог сделать, все несовершенные им грехи.
Ловин вышел на балкон и посмотрел на меня вопросительно. Видел ли он, что мы вытворяли?
– Она там. Иди, утешай. Не знаю, правда, кто и в чем перед ней провинился.
Мужчина кивнул, и, проходя мимо, на мгновение коснулся моего плеча.
– Не сердись. Ей нелегко.
Я пожала плечами, не желая ничего знать. Владру мне было жалко, но Даниэля – куда больше. У парня не было семьи, у Владры имелась мама, бабушки и дедушки, и куча двоюродных братьев.
Я вернулась в гостиную в не слишком приятном расположении духа, но тотчас оттаяла: капитан говорил с Даниэлем, и парень улыбался, явно получая удовольствие от беседы. Я не сразу к ним подсела, наблюдая украдкой за лицами обоих, и улавливая мгновенные, особенно ценные чувства. Потом Кейдн перехватил мой взгляд и улыбнулся. Пришлось подойти и сесть рядом с ним, прижимаясь бедром к его бедру. Было в этом нечто настолько приятное, что я сразу подумала о теплой постели, мягкости большого пледа, открытых окнах и ворохе одежды, небрежно наваленной на полу… Он разденет меня, я его, а что дальше? Мне хотелось поцелуев, пугающей неизведанности, прикосновений как те, что он дарил мне на берегу. И чтобы непременно касаться самой, изучать, ласкать, радовать.
– Ты поговорила с Владрой? – спросил Даниэль.
Я подняла глаза. Оказывается, они оба смотрели на меня, а Кейдн незаметно и медленно поглаживал под столом мое колено.
– Д-да… Она – дурочка. Не обращай внимания на ее замечания. Я тебя познакомлю с трогами, они никогда не позволят себе наговоров. Например, Сияна, сестра Велимира – добрая и открытая. Или моя младшая сестра Зоя. А еще близняшки Дезири и Ита.