– А кто нескромный, позволь узнать? – улыбнулся Кейдн. – Мне просто для примера нужно.
– Агвид! – тотчас сказала я. – Он прекрасно знает, что от его красивости у девчонок крышу сносит.
– И что, пользуется этим?
– Это другой разговор. Мы сейчас о том, что вы себя ставите ниже остальных. Не надо так!
– Ты исключительна, – сказал Кейдн, – но никогда бы не назвала себя первой красавицей, как Владра.
– Яра куда более интересна как человек, – отозвался Даниэль.
– Я о том же. Ее воспитали чуткой и внимательной к чужим чувствам.
– Что-то нас понесло, – улыбнулась я. – Мне вот Владра кажется женственной и приятной, но только издалека. Как только с ней начинаешь говорить – сразу как-то не по себе становится.
– Ничего, что мы так это обсуждаем? – слегка покраснел Даниэль.
– Я не против, чтобы она мне косточки промывала. Клевета и разговоры о человеке как о личности – это разное. Кстати, Даниэль, как тебе идея как-нибудь сходить в кино?
– С радостью, если у вас будет время. Только прошу, не надо меня пока ни с кем знакомить.
– Конечно, как скажешь. Я могу тебе иную встречу устроить – с книгами. На Трогии есть одна огромная древняя библиотека…
У меня не было уверенности, что моя родная планета его примет, но попробовать-то можно. Даниэль просиял.
– Было бы здорово!
Поговорив еще немного, мы оставили парня и вернулись в квартиру. Я была рада поговорить с Даниэлем, но, оказавшись за закрытой дверью с Кейдном, ощутила волну неведомого, болезненного голода.
– Что скажешь, Яруш? Умываться и спать?
Я облизнула губы. Его присутствие разжигало во мне пламя, но недостаток влаги нельзя было восполнить обычной водой.
– А можно я лягу с тобой?
– Конечно. Вообще-то я надеялся, что ты теперь все время будешь спать в моей постели.
– Я могу жить в твоей комнате.
– Замечательно, тогда переезд состоится сегодня же, – кивнул он, снова одарив меня пристальным, внимательным и ласковым взглядом. – Бери подушку, расческу и тапочки не забудь.
– Ты снова создаешь улыбки, – с трудом сдерживая слезы счастья, прошептала я. – Ты чудесный, Кейдн. А скажи, ты хотел бы жить на Трогии? Ну, навсегда там поселиться?
– Думаю, хотел бы, хотя я никогда там не бывал.
– Мы побываем. Скоро, обещаю тебе!
Не помня себя от радости, я побежала в комнату и перетащила в прикроватную тумбу все самые необходимые вещи. Потом принесла кое-что в шкаф, и следом за мужчиной пошла умываться.
Когда я вернулась в спальню, зачем-то (наверное, от смущения) надев нежную шелковую сорочку с завязками на груди, Кейдн сидел на краю постели и разглядывал подаренный мной перстень. Он поднял голову и окинул меня долгим взглядом, а затем медленно, с неведомым выражением улыбнулся.
– Еще одно великолепное сумасшествие.
– Что? – тихо спросила я, не решаясь подойти, когда он так смотрел.
– Эта вещь на тебе, между прочим, просвечивает, – проворчал Кейдн, и я, ахнув, подбежала к зеркалу.
Вот так снарядилась для сна! Сорочка и правда была весьма откровенной. Я купила ее только потому, что мне понравился глубокий темно-синий цвет и чудесные перламутровые бусины на концах шнурков. Не было ни единой примерки, я редко когда одевалась для сна, тем более в подобную красоту. Кто же мог знать, что это будет выглядеть так бесстыдно и соблазнительно!
– Я не знала. Прости. Переодеться? Хотя обычно я сплю голышом… то есть не совсем… или совсем.
Кейдн рассмеялся и протянул ко мне руки.
– Это можно устроить.
– И тебе?
– И мне.
Альба, первые двадцать лет жизни проведшая в крохотной съемной квартире, создала комнаты лаборатории огромными, и под стать им были кровати, могущие комфортно разместить четверых. Моя, правда, была поменьше, но я все равно терялась ночью, порой не понимая, где край.
Я шагнула, и Кейдн взял меня за пояс, сажая в маленькое гнездо из одеял и подушек, за границами которого гуляли ветра и властвовала темнота. Где-то далеко пророкотало: наверняка ночью будет дождь. Я осторожно погладила Кейдна по груди, и он накрыл мою дрожащую ладонь.