– Боишься меня?
– Немного. Ты так смотришь… Это приятно, но я не привыкла. Не знаю, что делать. Я… волнуюсь немного. Нет, очень волнуюсь.
– Не бойся, я ничего плохо тебе не сделаю. Ты всегда мне верила, Ярик, а теперь оробела?
– Я ничего не разглядела в тот раз…
– Что?
Неудивительно, что он переспросил: я едва шептала.
– Тебя, понимаешь? А теперь мы так близко… Кейдн, я еще никогда так не смущалась.
И рассмеялась, пряча лицо у него на плече. Мужчина обнял меня, поудобнее усадил меж своих коленей, и принялся нежно гладить по волосам.
– Знала бы ты, что за мысли роятся в моей голове, вообще сбежала бы.
– Нет, я хочу остаться. Хочу бояться. И тебя хочу. Это самое прекрасное, живое и вкусное волнение в моей жизни. Только скажи, что делать! Больше всего меня пугает неизвестность.
– Доверяй мне, только и всего.
– Доверяю, – отозвалась я, и он, взяв в ладони мое лицо, с жадностью поцеловал в губы.
Я ответила смело, следуя за знакомой ненасытностью, и почувствовала, как руки Кейдна скользнули к моей шее, потом коснулись ключиц и, миновав грудь, легли на живот. Он оторвался от меня, снял свою майку, и я залюбовалась тенями, играющими на его теле. Если бы мы выключили одинокий светильник, было бы совсем темно, а так я хорошо видела его лицо, черные пряди с проблесками седины на висках, приоткрытые, едва заметно улыбающиеся губы.
Его пальцы опустили одну за другой бретельки сорочки, горячие губы коснулись моих плеч, потом скользнули к шее. От наслаждения я совсем потеряла чувство времени, мерещились во тьме звезды, луны и солнца, которые сменяли друг друга сквозь пелену удовольствия. Кейдн медленно, продолжая целовать меня, развязал маленький бантик, и шелк стек вниз синим пятном. Я вцепилась мужчине в волосы – только бы не прекращал! Теперь его губы завладели моей грудью, и прикосновения были требовательными, настойчивыми, едва-едва нежными. Повинуясь его воле, я упала на спину и убрала руки за голову. Мужчина отвел назад мешающие пряди и продолжил дразнить меня, забирая остатки тревоги.
Когда на несколько мгновений все затихло, я открыла глаза и встретила взгляд Кейдна. Теперь мужчина был обнажен – я чувствовала это, хотя и не видела. Он смотрел без стеснения, поглаживая мое тело, кончиками пальцев касаясь низа живота, и с силой проводя ладонями по бедрам. Его рука скользнула под колено, и с ласковой ухмылкой мужчина прикусил мою икру. Я вздрогнула и сглотнула, зная, что как только он совсем меня разденет – игры закончатся.
Его губы вернулись к моему животу, и я, приподнявшись, сама помогла раздеть себя. Теперь пути назад не было, мы оба слишком увлеклись друг другом. Но вдруг Кейдн усмехнулся и спрыгнул с кровати.
– Я прикрою окно и включу охладитель.
– Зачем? – тихо спросила я, глядя на него, обнаженного и прекрасного.
– Чтобы нас никто не услышал.
– А мы что, будем шуметь? – прикусив губы, спросила я. – Извини, глупый вопрос…
– Помимо шума я хотел, чтобы ты немного привыкла видеть меня таким, – объяснил мужчина, закрывая окна и задергивая шторы.
– Да, определенно есть на что смотреть, – пробормотала я, любуясь его сильной спиной, крепкими бедрами и красивыми ступнями.
Кейдн развернулся, и я покраснела. Отвести бы взгляд, но как назло меня совершенно обездвижило растерянное смущение. Мужчина протянул руку:
– Иди сюда, Яра. Потанцуем, и ты расслабишься.
– Прямо так?
– А что нам мешает? Мы вообще можем что угодно творить.
Я подошла, и Кейдн опасно близко привлек меня к себе. Я чувствовала его напряжение, и сама была напряжена. Меж бедер уже давно томилось странное, тягучее и больное ощущение.
– Мне нравится, когда мы так стоим. М-м-м… И когда двигаемся тоже.
– Мужчины легко себя выдают, – усмехнулся Кейдн. – Не бойся коснуться, если хочешь.
– Хочу. Правда, это уж не безобидный массаж…
Мы двигались по кругу, и Кейдн гладил, щекотал мою спину. Я в ответ ласкала его поясницу, отчаянно желая решиться и опустить руки ниже. Наконец мои ладони легли на его бедра, прошлись по его гладкой коже, и чувство одинокого голода усилилось. Мне хотелось шире развести ноги, обхватить ими Кейдна, почувствовать его дыхание, теплоту, влажные прикосновения языка… Он же словно читал мои мысли, заставляя пятиться, пока я не упала на кровать и не была накрыта его телом. Давящая тяжесть горячего прикосновения усилилась, и мне снова стало страшно. Однако Кейдн был нетороплив, и страстными, глубокими поцелуями довел меня до блаженно-расслабленного состояния, которого я прежде не знала. Он ласкал меня внизу совсем как тогда на озере, вот только не пальцами, и не так нежно, а настойчиво, доводя до исступления.