– Мне нужен ты, – пробормотала я, извиваясь от неясного желания. – Пожалуйста. Пожалуйста!
Знать бы еще, о чем именно я просила.
– И ты мне нужна, Яра.
И тут же вошёл в меня так резко и больно, что я громко вскрикнула, упираясь руками в его грудь. Я не хотела его отталкивать и только тяжело дышала, надеясь, что мука скоро пройдёт. Но тяжесть усилилась, когда он двинул бёдрами, и я откинула голову, прикусывая губы. Я боялась пошевелиться, чтобы не спровоцировать новый кусок боли, и Кейдн склонился к моему уху, прошептал очень тихо и ласково:
– Ты моя, Яра! Ты всегда будешь моей! Не бойся… Боль сейчас пройдёт…
Я ощутила, как тело запылало с новой силой, и открыла глаза. Он медленно, очень медленно проник в меня снова, не отрывая глаз от моего лица, и боль отступила перед его страстным и решительным напором. Я потянулась к его губам, и Кейдн нежно ответил на мой поцелуй. Его движения заполняли мое тело не огнем – раскаленной лавой. Меня утягивало прочь, в небо, и возвращало к мягкой постели, и так снова и снова. Чувство наполненности, подвластности, неясной жажды разрасталось, и я следовала за ним, с трудом сдерживая стоны. Кейдн двигался всё мощнее, всё безжалостней, и я не могла больше подавлять крики. Больно, но без этой боли я не представляла мгновений. Его руки придерживали мои разведённые колени, а губы ласкали лицо. Мне было трудно дышать, и Кейдн вдруг отстранился от меня и внимательно поглядел в самые глаза.
– Всё в порядке?
– Да… О, боже… Кейдн… м-м-м… – простонала я, чувствуя, что он продолжает двигаться медленно и дразнящее.
Он тихо, радостно рассмеялся, перекатился на спину – и я оказалась сидящей на его бёдрах. Упёрлась ладонями в его грудь и ощутила, как он, поглаживая мои бёдра, заставляет чуть приподниматься и снова опускаться. И я подчинилась, склонилась над ним и стала целовать его шею, и щёки, и раскрытые губы. Наверное, в эти секунды я внутри была зверем, внешне оставаясь собой. Мы и касались друг друга по-звериному, языками, и извивались точно как большие дикие кошки…
Мгновения летели, и вскоре я снова оказалась прижата к кровати. Никогда ещё не чувствовала себя такой свободной и зависимой одновременно. Властность Кейдна, его сила и напор были неостановимы, но он думал обо мне, чувствовал меня, понимал меня.
– Твой голос, Яра, – сказал он. – Ты сама, такая гибкая и сильная, нежная, горячая, замечательная… твои волосы, они так пахнут… твои руки, которые непременно ласковы… изгиб бровей, дыхание на губах…
– Кейдн… – отозвалась я, чувствуя, как нарастает блаженство: неограниченное, невероятное, пугающе прекрасное.
– Да. Посмотри на меня. Я люблю твои глаза, в них живет лето. Всё вместе это сводит с ума.
– Я… не могу… думать, – ответила я, задыхаясь. – Пожалуйста, еще. Еще! Я хочу тебя больше. Я хочу…
Он не дал мне закончить и поцеловал в губы. Он двигался совсем медленно, и я вдыхала его запах, гладила жесткие волосы, и всё сильней обнимала ногами… У меня не было мгновений на то, чтобы обдумать и понять происходящее, Кейдн не давал мне возможности сосредоточиться на мыслях. Заполненная его силой и слепой, беспощадной жаждой, я научилась жаждать так же, как он, научилась этому легко и незаметно для себя самой. Время тянулось, накручивалось на дыхания подобно шелковым нитям. Длилось наслаждение, подобное которому я не предполагала, о котором не могла мечтать. Едва ли я представляла что-то в этом роде, и теперь, сдавшись, умирала от неги, от осознания того, что принадлежу Кейдну так, как всегда хотела принадлежать.
Замерев, я ждала чего-то важного, не смея прерваться ни мыслью, ни лишним чувством. Теперь даже стоны были под запретом. Вцепившись в простыни, выгнувшись, я стремилась взлететь, складывая по секундам блаженство ради освобождения. И вскрикнула, испуганно прижимаясь к Кейдну, не в силах понять собственное тело, дрожащее, напряженное, словно разрываемое на части и такое целостное… И Кейдн тоже был со мной в этом бесподобном сумасшествии, он ощущал его – по-своему, но столь же ярко.