Я не хотела вести, куда приятнее было быть ведомой. К тому же, страстный, Кейдн становился решительным, нежным и немного жестким, что делало каждый наш совместный вздох упоительным. Мужчина подхватил меня, заставил подняться, и, хотя ноги не держали, я подчинилась, чувствуя, что вскоре его ласковые прикосновения станут куда более чувствительными. Движения его бедер были медленными, но такими глубокими, что отдавались в центре живота. Он держал меня под колени, и я, поборов желание вцепиться зубами в его плечо, только глухо застонала. Слишком это было чувствительно, трудно, осязаемо… но необходимо. Я боялась даже подумать о том, что со мной станет, если Кейдн остановится. Его сила была нужна мне вся, до капельки, его тело было моей опорой, моим наслаждением. Мы стали друг другом, дышали едино и задыхались влажным, горячим воздухом.
– Голова кружится… – прошептала я. – Так хорошо, что нечем дышать!
Кейдн тотчас с легкостью выпрыгнул из ванной и вынес меня в спальню. И, едва я оказалась под ним на кровати, как была застигнута стремительной силой. Всего несколько слитных движений, влажный поцелуй, столкновение дыханий… Я сжалась, пытаясь продлить наслаждение, но не смогла – вскрикнула, внимая бесподобной, длинной дрожи, от которой пламя взметнулось и рассыпалось по комнате тысячью огоньков.
Я не чувствовала, что лежу, меня раскачивало на волнах и окунало в теплоту. С трудом подняв голову, я поцеловала Кейдна в губы, потом еще раз, и еще, пока мы снова не начали задыхаться.
Мужчина взял меня на руки и понес под душ, оказавшийся приятно холодным. Мы прижались друг к другу, стоя под мощными струями, и я с восхищением подумала о предстоящей ночи.
– Совсем не обязательно спать, – подтвердил мои мысли капитан. – Я обещал тебе паззлы. Или, может, сыграем в шахматы?
– Или я сделаю тебе массаж.
Вариантов было много, но мы, едва оказавшись голышом на постели, занялись совсем другими играми. Кейдн и не подозревал, что еще может вытворить трога, и опомнился, только когда я трижды долбанула его по голове подушкой.
– Яра!
Оружие было надежное: скача вокруг кровати с тугим валиком, я ловко выворачивалась из мужских рук. Кейдн в итоге прекратил попытки поймать меня и принялся отбиваться большой белой подушкой. К сожалению, он сильно меня взлохматил, а смотреть из-под растрепанных волос было невозможно. Потратив пару секунд на то, чтобы их поправить, я была схвачена и взвалена на плечо. Забавно, что мы все еще были голые, вот только меня это уже не смущало. Я опасно наклонилась, вытянулась и шлепнула Кейдна пониже спины.
– Вот так-то! Твое слабое место ничем не защищено!
В ответ донесся раскатистый счастливый смех.
– Просчиталась ты, Яра. Мое слабое место вовсе не сзади.
Я рассмеялась в ответ и была сброшена на кровать, а через мгновение оказалась прижата к постели сильным телом.
– Вот я отлично знаю твои чувствительные места.
Счастье меняет человека стремительно – Кейдн буквально за день стал задорным, раскрепощенным, отзывчивым в глупостях. При этом его властность – совсем не та, о которой говорила Тень, иного рода и направленности – мне с каждым разом все больше нравилась. Особенно когда он принимался ласкать меня так, как сейчас, доводя до безумия и заставляя забыть о протяженности ночи, о мокрых волосах, открытых окнах и всех наших проблемах извне…
-26-
Несмотря на все мои опасения, Трогия приняла Кейдна сразу и без раздумий. Просто впустила, словно он был ее взрослым сыном, который вернулся после долгой отлучки.
Мы появились неподалеку от Чудо-дерева в долине Тэй-Тень. И хотя символом Трогии была туманность Орла, я всегда связывала родину с этим тысячелетним великаном с ветвями-спиралями, густой яркой кроной и серебряной корой.
– Вот это исполин! – восхитился капитан. – Ты ничего не говорила о своей родине – наверняка нарочно?
– Ага! Тебя ждет много сюрпризов. Особенно здорово будет ночью. Говорят, что троги – «темный» народ. Они творят под покровом звезд и туманностей, а днем отдыхают от собственных фантазий, занимаются обычными делами.