– Построим, – отозвался Кейдн. – Значит, решено?
– Да! Пусть будет свадьба.
Я была на седьмом небе. Снова начала рассказывать, показывала все самое странное и красивое. Мы прошлись по цветущим холмам, по мелким, заполненным ракушками протокам, и вскоре добрались до дома, в котором я росла.
Это было просторное шале, окруженное зарослями белых роз. На Трогии все растениях довольно быстро приживались, и спустя время, настроившись на силу планеты, начинали расти бешеными темпами. Поэтому деревья здесь были выше земных, ягоды и грибы – крупнее, да и плоды вырастали немаленькими. Арн все шутил, что троги – дылды именно благодаря настырному влиянию родины.
Нам навстречу выбежали Снег и Бархат – два белоснежных пса, привезенных щенками с Атры. Возле меня они скакали мячиками, повизгивая и пытаясь облизать, к капитану сунуться не решались. Обычно любой незнакомец подвергся тщательному обнюхиванию и удостаивался снисходительно-настороженного взгляда, но до меня сразу дошло, что собаки ощущают щит Кейдна и уважают силу, которая им не по зубам. К тому же они должны были друг к другу привыкнуть, освоиться, а зверям и людям это лучше делать на некотором расстоянии. Только дуралей сразу полезет к собаке обниматься.
– Что-то тихо, – сказал мужчина, осматриваясь. – Дом великолепен, но он как будто совершенно пуст.
– Это так. Кроме мебели и вещей здесь никого, только звери снаружи болтаются. – Кейдн посмотрел вопросительно, и я объяснила: – Мы узнаём о происходящем по флагам. Видишь, сейчас он синий, значит, родители куда-то ушли. Зеленый означает, что все дома и готовы принимать гостей, красный – что люди заняты и их лучше не беспокоить.
– Отлично придумано.
– Удобно, – кивнула я. – Не всегда есть возможность связаться мысленно, вот мы и пользуемся такими простыми сигналами. Зимой или в непогоду отправляем собак – снежные гавки даже в буран не потеряются. У нас была еще Ксандра – самка пиренейской овчарки с Земли, но она умерла пару лет назад. Гавки живут до тридцати лет, а земные псы – намного меньше. О, Калачик!
Кот спрыгнул с крыши мне на плечо и принялся мурлыкать. Он был полосат, мордаст и желтоглаз, отлично отгонял от огорода настырных тартунок – мелких задиристых зверьков вроде земных кроликов, и дружил с домашними лисицами, к которым псы относились холодно.
– А это что за настойчивый товарищ? – спросил капитан, когда у его ног начал тереться еще один кот, а, точнее, молодая изящная кошечка Вита.
Я познакомила их, и Кейдн принялся гладить урчащую кису, чесать пушистую грудку и бархатные уши. Вита была очень мала и очень красива: белоснежная, голубоглазая, с аккуратным коротким хвостом. Когда она сидела на комоде, ее можно было принять за статуэтку. Тотчас, учуяв людей, прибежали из леса лисы – четверо самцов и две самки. На Трогии они были стайными, и вожак – самый крупный и пушистый – был красным совсем как я. Вертясь у наших ног, они отрывисто гавкали, и покусывали опущенные пальцы Кейдна, а Калачик недовольно фырчал.
Последним знакомиться прилетел Бурум-Бурум – заблудший попугай. Он был родом с Таны – жаркого материка Трогии, но на родину возвращаться отказался.
– Добр-р-рый день, др-р-рузья! – сказал он, садясь на перила. И добавил сердито: – Фр-р-рукты где?
Мы рассмеялись и пошли в дом, сопровождаемые зверинцем. Когда хозяева были дома, животным разрешалось заходить на кухню и в гостиную.
Остаток дня мы провели, изучая альбомы с фото, дом и прилегающие территории. Кейдн пробовал местные вкусности, помогал мне приводить в порядок двор и под вечер согласился пойти на берег. Стоило упомянуть, что трогские звери кормились в основном самостоятельно – «мясными» корнеплодами, ягодами и особыми травами. Лисы ловили тартунок, кошки – мышей. С лошадьми так вовсе не было проблем – на зиму мы заготавливали им достаточно сена и овощей. Единственным, кто нуждался в корме, был Бурум, названный так потому, что он постоянно повторял это слово. Ему мы нарезали фрукты и давали орехи, а еще попугай очень любил приносимый с Земли мед.
– Я бы хотел научиться ездить верхом, – сказал Кейдн, поглаживая Грозного. Конь был как всегда разговорчив и нового человека принял спокойно. – Когда мы разберемся с Маской и его товарищами.