– Присядь, – сказал Кейдн. – Ты на ногах еле держишься.
Девушка послушно рухнула на лавку. Плечи ее вздрагивали, но Абранира не плакала.
– Спасибо. Яра, мне нужно поговорить с твоими родителями.
– Их нет дома. Вернутся в понедельник, в лучшем случае. Мы сами ждем уже неделю. Абра, что случилось? Конечно, помимо того, что ты теперь человек…
– Это и случилось, – отозвалась она. – Всё дело в этом.
Которода заметно нервничала, что было на неё совсем не похоже.
– Я должна рассказать, – пробормотала она. – Вам и остальным. Все имеют право знать.
– Сначала тебе нужно отдохнуть, – ответил Кейдн.
– Правильно! – поддержала я. – Я провожу тебя в спальню и захвачу еды.
Девушка не сопротивлялась. Она то вздрагивала и затравленно озиралась по сторонам, то успокаивалась и вздыхала, как будто никак не могла сладить с собственным сердцем. Вдох – выдох, потом ее снова что-то пугало, и Абранира принималась мять пальцы. Уже укладывая ее в гостевой спальне, я заметила на запястьях девушки синяки. Вопросы могли подождать, но Абранира перехватила мой взгляд и пояснила с ледяным спокойствием:
– Да, меня били. Да, я тоже била. И…
– Потом, ладно? Часок-другой поспишь, придешь в себя, и поговорим. Серьезных ран нет?
– Царапины. Ты права, надо вздремнуть.
Едва ее голова коснулась подушки, как девушку выключило. Мне оставалось вернуться к Кейдну, который уже заварил чай и ожидал за столом.
– Что-то очень странное с ней приключилось, – нахмурился капитан.
– Может, это дар такой? Мы зверями можем становиться, а она вот научилась превращаться в человека.
– Да, возможно. Но зачем? И почему она дралась? Почему не станет собой? К тому же она напугана.
Я вздохнула и сжала его руку.
– Остается ждать. Может, когда проснется, она выйдет к нам нормальной собой. Она, конечно, и человеком нормальная… но это так непривычно. Я в шоке, если честно. Словно сон вижу, где все возможно.
К вечеру мы так Абраниру и не дождались. Заглянув в комнату, я увидела, что подруга спит в той же позе, и что она по-прежнему человек.
– Прогуляемся? – предложил капитан.
Я кивнула, предварительно оставив на столике у кровати еду для подруги. Было неспокойно на душе, и Кейдн, чувствуя мое состояние, молчал. Он умел поддерживать прикосновениями, а именно это мне и было необходимо. В самом деле, что произошло с Абранирой, кто обидел ее? Ничего не обсуждая, мы просто ходили по дивной долине и слушали мир. Огромные фиолетовые колокольчики, привезенные с Земли, прежде были куда мельче, да и чертополох возвышался у края холма стройными колючими рядами высотой в человеческий рост. Бабочки то и дело садились нам на руки, и мы, любуясь их узорчатыми бархатными крыльями, немного пришли в себя.
– Думаю, пора.
– Пойдем, – кивнул Кейдн.
Я улыбнулась: на его плечах, подобно эполетам, сидели две чернильно-черные с желтыми спиралями рисунков бабочки.
– Тебя украсили.
– Тебя тоже, – хмыкнул он. – Ты не увидишь, она сидит на макушке. Такая красная с оранжевым, и на крыльях как будто синие глаза. Еще одна особенность Трогии – обилие бабочек.
– Они даже зимой есть. Живут у нас на чердаке. О, проснулась!
Абранира сидела на веранде и разглядывала свои руки.
– Привет, – выдавила она улыбку. – Здорово выглядите.
– Как ты? – спросила я, присаживаясь на ступеньку возле нее. Кейдн встал рядом, сочувственно глядя на девушку.
– Поспала. Хочу еще, но сначала должна вам все объяснить. Не могу это больше держать в себе. Выслушайте, пожалуйста.
– Конечно! – сказала я, осторожно погладив ее по плечу. Кейдн кивнул, и Абранира начала говорить: отстраненно, словно о чужой жизни.
– Все началось в тот день, когда мы встретили Кудров. Яра знает, что мы с Гридом как-то сразу нашли общий язык. Наверное, дело было в похожести характеров, хотя он куда более добрый. – Она тихонько вздохнула. – Честно говоря, я ни о каких серьёзных отношениях не помышляла, у нас на Атальмейне это не приветствуется. Котороды и люди всегда были близки друг другу как друзья, братья, но не более. Я до сей поры вообще не верила, что подобное может произойти. – Она провела пальцами по волосам, потом, опомнившись, отдернула руки, словно обжигала саму себя. – Полюбившая человека которода – явление редкое. Раньше по велению сердца мы могли изменять себя, чтобы быть с любимым. А котород, соответственно, менял свою возлюбленную-человека. Обычно такие пары становились изгоями. Они крушили баланс Атальмейна собственным упрямством, идя наперекор заветам предков и пренебрегая чувствами других… Неужели я всегда была слишком горда? Поэтому не подчинялась отцу, не уважала мать? Счастье всегда находилось где-то поблизости, на расстоянии вытянутой руки, и мне хватало его дуновения. А что не коснуться, не тронуть, не прижать к себе – и ладно. – Она встала и принялась ходить туда-сюда, и походка была то плавной, кошачьей, то неуклюжей, как у пьяницы. – Когда ты ушла на Лагру, я вернулась во дворец. Дролик с семьёй уплыл на далёкие острова, и мне совершенно нечем было заняться. Снова начали появляться женихи, поэтому, когда Грид пришел просить о помощи, я с радостью сорвалась следом за ним. Мы какое-то время бродили вместе, потом он сказал, что я дорога ему… Да, именно об этом я тебе рассказывала. Тогда-то я его и послала – напугалась, поджала хвост. Понимала, чем это кончится. – Она запнулась и остановилась, разглядывая свои босые ноги. – Не буду утомлять вас занудными рассказами о том, как мы с Гридом снова сблизились. И о том, как снова расстались. Скажу только, что полюбила его, но не поняла этого, пока однажды утром не проснулась такой, какой вы видите меня сейчас.