– Что?
– Что слышал. Но, умерев, она заново родилась, и теперь ей очень нужна поддержка друзей. Она растеряна, напугана и подавлена, Грид.
– Это она просила тебя прийти?
– Нет, конечно, – усмехнулась я, – ты же знаешь Абраниру. Она запретила нам тебя звать. Но ещё немного – и у неё случится нервный срыв, и она сделает что-нибудь ужасное. И вот тогда – будь уверен – умрёт по-настоящему.
– Ладно, – сказал он, – жди меня здесь. Я оденусь и выйду к тебе.
Кейдн подошел и взял меня за руку.
– Ну что?
– Он пойдёт с нами.
– Хорошо, а то я уж думал, не придется ли мне вмешаться.
– Стал бы уговаривать?
– Конечно. Я специалист по уговорам.
Я хмыкнула. Капитан имел в виду отнюдь не слова.
– Жалко ее, – сказал Кейдн. – Не представляю, что чувствуешь, когда внезапно вселяешься в чужое тело.
– Это жутко. Она совершенно не похожа на себя прежнюю – я про характер. Такая стала робкая!
Абранира и понятия не имела, что мы пошли за Гридом. Она часами сидела возле старой розовой яблони, прижавшись спиной к тёплому стволу, и смотрела на свои руки. С некоторых пор это стало её привычкой. Изогнутые светлые брови были печально опущены, а глаза стали тусклыми: она очень мало ела и почти не спала в проведенные на Трогии два дня. Она не желала сменить свою прежнюю кошачью одежду на что-то более подходящее. Парилась в кожаных штанах, нервно убирала с лица светлые кудри и снова и снова отчаянно сгибала-разгибала худые пальцы. Правда, когда мы вернулись втроем, она всё-таки не валялась «как кусок паштета», а стояла возле крыльца, пытаясь причесать спутанные пряди. Всегда ловкая с мечом, она никак не могла справиться с обычной расчёской…
Грид её, конечно, не узнал.
– Ну, где она? – произнёс он, и девушка резко обернулась на голос.
Я видела, как побелело её лицо, и не стала ничего отвечать. Неужели сознание потеряет? Я готовилась броситься на подмогу, но не пришлось – Абранира превратилась в статую. Грид проследил за моим взглядом, открыл рот, но закрыл его, ничего не спросив. Он молчал некоторое время, сосредоточенно её разглядывая, и Абранира как будто и не дышала вовсе. Я видела, что она хочет броситься прочь, а ведь она никогда ни от кого не бегала! Вот так на тебе…
Грид перевёл взгляд на меня.
– Так где она?
Наверное, мы очень выразительно переглянулись с Кейдном, потому что Грид поднял брови, посмотрел на меня, на капитана, и снова перевёл взгляд на Абраниру. Потом даже улыбнулся: мол, хорошая шутка! – но тут же развернулся всем корпусом и впился взглядом в напряжённую, крепкую фигуру у крыльца. Он нахмурился, почесал в затылке, но быстро с собой справился и попросил:
– Оставьте нас, пожалуйста.
Мы с Кейдном тут же отошли за дом, чтобы им не мешать, и заняли беседку под раскидистыми каштанами. Я села на колени к мужчине, напряженная и готовая по первому зову бежать к подруге, потом поняла, что веду себя как полоумная мамаша, которая боится за совершеннолетнее дите, и расслабилась. Кудр не причинит вреда возлюбленной, это она запросто могла двинуть ему в челюсть.
– Пусть сами разбираются, – сказал Кейдн, и я кивнула.
Мы сидели, слушая ветер, и постепенно мной овладела странная, расслабляющая дремота. Секунда, две, три – и вспыхнула жизнь, пронеслись пятнами лица, зазвучали струнами голоса. Я вздрогнула и разлепила веки: Кейдн смотрел на меня и улыбался.
– Что случилось?
– Сон приснился.
– Ты всего на минуту глаза прикрыла! – удивленно усмехнулся он.
– Это бывает. Я все жду, когда у меня появится способность переживать во сне множество чувств, как это умеет мама, но пока что видения стремительны и скоротечны. Я совершенно не умею запоминать их.
– А нужно?
– Мне бы хотелось уметь сохранять чувства. Это помогает развивать дар.
В доме что-то громыхнуло.
– Думаешь, у них все нормально? – нахмурилась я.
– Более чем, – отозвался капитан. – Грида я толком не знаю, но уверен, что он твою подругу приведет в чувство.
– Надеюсь, он не пострадает, а то мне как-то совестно.
– Он? – рассмеялся Кейдн.