– Уверена, что да. Ты никогда не отказывала людям в помощи, не была бессердечной и злой.
– Наверное, – нахмурилась она. – Но предала свою родину, отказавшись быть той, кем рождена. Хотя у нас есть альтернативный клан Даррэ, и они проповедуют свободу во всем. Вообще-то это сильно отличается от тех перемен, что готовы предложить за золото в иных мирах – никто не сделает из кошки кота и не пересадит человекомогу хвост рыбидуса. Даррэры считают, что изменения доступны лишь тем, кто осознает последствия. Поговаривают, что они способны сотворить из зверя человека или навсегда заточить человеческую душу в тело животного. Я, правда, в это не верю, но вот уж где меня бы приняли с распростертыми объятьями – так это у них.
– А не на дальних ли островах находится их община?
– Именно там, а что?
Я рассказала ей о Владре.
– Она явно что-то скрывает. Среди даррэров есть и темные бродяги, которые не хотят связывать себя ни с одной группировкой.
– И как же сообщество Атальмейна терпит это у себя под носом?
– А у них выбора нет. Там столько мутного народу, что лучше не связываться.
– И ты считаешь себя темной из-за того, что полюбила и решилась стать человеком?
– Я верю, что изменила не только свою судьбу, но давай лучше займемся ужином. Я кое-что неплохо умею готовить и хотела бы порадовать Грида.
– А переодеться хочешь? – улыбнулась я.
– Да. Прости, что я в таком виде в вашем доме.
– Ничего страшного. Просто найти бы что-то поудобнее. Есть у меня одно длинное платье. Как раз для тебя, фигуры у нас похожие. Сейчас, где же оно…
Я залезла вглубь шкафа и нашла платье. Наряд был действительно длинным даже для меня. Глубокий голубой цвет, треугольный вырез и рукава в три четверти – просто, но красиво. Абранира неуверенно приняла платье из моих рук.
– Ни разу в жизни подобного не надевала, – сказала она задумчиво.
– После мы сошьём тебе что-то, что больше понравится… – начала я, но она меня перебила:
– Нет, Яра. Мне даже интересно, что из этого выйдет. Новая жизнь и новая я предпочтут черной коже нежный шелк.
Она стащила рубашку и быстро оделась. Я протянула девушке расческу, и Абранира превратила гнездо на голове в пушистый одуванчик.
– Мда… С шерстью было проще.
Мы рассмеялись.
– Ты выглядишь обалденно! Платье все изгибы подчеркивает. У Грида снесет остатки крыши.
Она оглядела себя и улыбнулась.
– А ничего вроде. Непривычно только.
Я решила тоже переодеться и вылезла из простых и привычных джинсов и майки. Отыскала одно из любимейших платьев тёмно-изумрудного цвета: оно тоже было длинным, но с короткими рукавами, а вырез круглый и очень глубокий, открывающий плечи.
На кухне мужчины о чём-то непринуждённо болтали, но, увидев нас, разом замолкли. Грид шагнул Абранире и нежно обнял её за талию. Склонился – и что-то прошептал девушке на ухо. Она подняла глаза и улыбнулась ему замечательной улыбкой, полной кроткого лукавства и в то же время вызова. Пока я глядела на них, радостная и смущённая одновременно, Кейдн в свою очередь тронул мою кисть. Ему было неудобно касаться, руки были измазаны в малине, перемешанной с сахаром. Я склонилась и с наслаждением облизнула сладкие пальцы.
– Вкуснотища!
Мужчина замер, не сводя с меня глаз.
– Яра, – хрипло произнёс он, поворачиваясь к ребятам спиной и закрывая меня собой.
Я прикусила его большой палец. Страстной смелости было все больше с каждым днем.
– Ты такой вкусный сегодня, Кейдн.
– Давай сначала поедим, тигрица, – ответил он угрожающе.
Спустя некоторое время пирог был готов. Свежевыпеченный, он был настолько вкусным, что мы тут же его весь и съели. А потом решили на сон грядущий сделать сюрприз Агвиду. Всем было интересно, узнает ли он Абраниру, и бывшая которода то и дело фыркала, представляя реакцию старого друга.
-28-
Мы снова были на Черте вместе – Кейдн и я. Насладиться ошарашенным видом Агвида времени не было: нас позвал Айман. Пришлось отложить всё: совет Трогии, свадьбу, праздник по случаю «очеловечивания» Абраниры. Маска продолжал выбрасывать неугодных на Границу, и нам, одним из немногих, кто ориентировался в воображаемых мирах, приходилось отыскивать бедняг в их же собственных кошмарах. К сожалению, многим мы помочь уже не могли, они либо становились Призраками, либо сходили с ума.