Я вспоминала советы Карея и училась у Кейдна ориентироваться в запутанных коридорах Внешней Границы. Капитан, привыкший везде находить верное направление, вел меня уверенно. Я поражалась, как, после всего случившегося, Граница верит Кейдну, не путает и не пугает его? На меня она по-прежнему сердилась, посылая монстров, злобных зверушек или ожившие вещи – например, жутковатых старых кукол, которые не трогали капитана. Безумный ветер доставал исключительно меня, а если проваливалась земля – то только под моими ногами. Под Щитом Кейдна было безопасно, однако стоило мне на несколько шагов отойти в сторону – и что-нибудь тотчас приключалось.
– Я понесу тебя, – наконец не выдержал капитан.
– Это чересчур, – проворчала я. – Что мне, в самом деле, теперь сюда не приходить вовсе?
Но запрыгнула к мужчине на спину и так и ехала на нем верхом до самой красной школы. Мы возвращались к ней, потому что здание было постоянно и никогда со своего места не уходило. Таким же неподвижным было Убежище и некоторые странные копии тех мест, где мы часто бывали в прошлом и настоящем: зеленеющий штаб Кейдна, шале с Трогии, построенное из розового дерева и висящее в небе, копия лаборатории, коридорам которой не было конца и края, и какое-то странное место вроде пещеры. Кейдн объяснил, что именно здесь он чудом спасся от техины, когда был юным и неопытным пилотом, и угробил свой первый самолет.
– Вообще-то гибель судна – довольно частое явление. Просто обычно вместе с самолетом погибает и пилот. Это я живучий оказался, не сгорел и не распался на кусочки.
– А когда ты заразился Гвоздем?
– Как раз в тот год. Я был молод, порывист и глуп. Техина попала мне в грудь, и это должна была быть смертельная рана. Но я выкарабкался, и только спустя полгода узнал, что ношу в сердце Гвоздь. Позже пришла и боль, начали неметь пальцы. Ломота в плечах, дурной сон – это все последствия. Первые годы я еще пробовал сражаться, даже узнавал в Эбе про операцию, которую якобы делают, а потом смирился. Эйну в той межмировой клинике правильно сказали – ничего не поделаешь.
– Я все думаю о том, как помочь ему, но в голову ничего не приходит. А если он тоже отыщет свою Тень и убьет ее?
– Он получил дар Странника. Вряд ли этого хватит, чтобы совладать с Тенью. Я сам чуть не погиб.
– Да, слишком рискованно… Ой, смотри, а там урок идет!
Мы остановились возле приоткрытой двери. Спокойно сидели за партами несуществующие дети, ненастоящий учитель что-то чертил на доске. За окном парили крылатые чудища, но всем было на них наплевать.
– Твоя школа, хотя и часто становится Полем Битвы, все же больше похожа на Мини-убежище. Знаю, оно у тебя другое, но все же здесь довольно мирно.
– Я бы не сказала…
В конце коридора показался какой-то жуткий покореженный человек. Он то шел, то вдруг искривлялся под невероятными углами и полз, а потом вдруг прилипал к потолку и, словно змея, извивался по нему. Зрелище было жуткое.
– Вот тебе и гражданин монстр пожаловал. Мирное место, говоришь? Гадость какая! Давай уйдем поскорее.
В окна светило солнце, пели птицы, ветерок шевелил занавески в классе. По полу, постанывая, елозило уродливое скрюченное существо.
– Идем.
Мы устремились к первой попавшейся двери и оказались в пустой комнате. Я знала, что самый лучший способ сбежать – выпрыгнуть из окна, и сразу сказала об этом капитану.
– Все в лучших традициях кошмара – окна наглухо закрыты, разбить нечем, и только одна узкая форточка предполагает застревание человека на потеху чудищу, – сказал капитан.
– Если только ты не пришел на Границу со Щитом.
Кейдн хмыкнул, и я спрыгнула с его спины. Он сжал и разжал пальцы, и стекло напротив нас осыпалось. Шаги, звучащие в коридоре, стали поспешней, монстр старался поскорее вломиться в комнату.
Мы с Кейдном взялись за руки, и, слыша за спиной поскрипывание дверной ручки, спрыгнули вниз, чтобы тотчас взлететь, снова шлепнуться и попасть в Укромное место на желтой детской площадке. Монстр, вылезший следом за нами из окна и неудачно приземлившийся меж веток высоченного тополя, теперь незряче бродил вдоль стен.