Я провалилась однажды в болото по самые колени, но чтобы в такой гадостной жиже барахтаться – ни разу! Пробираться через это густое вонючее месиво было чрезвычайно трудно даже несмотря на помощь Кейдна. Кто был тому виной, не знаю, но нас буквально выплюнуло в грязно-зеленое озеро, поросшее осокой, и где сейчас находились Питер и Маир, мы понятия не имели.
Буквально час назад мы осмотрели два места скопления темной энергии, и вступили в бой с группами злых бродяг, никакого отношения к Крабрину, Ящеру и Перекату не имеющих. Все справились на отлично: Кейдн и защищал, и атаковал, Питер тоже нападал умело, я в облике тигра стращала всех, кто боялся подступиться к мужчинам, а Маир питал нас силой Промежутка, попутно отгоняя мечом каждого, кто к нему лез. Потом пришел по зову Велимир, процедура отправки на Арзас повторилась, а нам предстояло проверить дальнее место на юге.
Однако в пустыню мы с Кейдном так и не попали. Из Промежутка – сразу в болото, и, если бы капитан не сказал, что чувствует энергию, я бы предпочла вернуться во дворец.
– Видишь, гнилушки светятся?
– Уф… Нам именно туда надо?
– Да. Я не Разведчик, места скопления силы не умею находить, но точно могу тебе сказать, что та область что-то важное скрывает.
Он помог мне добраться до ближайшей кочки и вытянул на относительно твердую почву. Из тумана выплыло нечто черное, костлявое… нет, корявое. Я знала, что подобные деревья просто так не появляются.
– След, – пояснила я капитану. – Здесь происходила битва. Смотри, как они переплелись. Страшное зрелище… Вообще не люблю сухие деревья, они как будто готовы что угодно сделать, чтобы снова зеленеть.
Две черные ивы сцепились узловатыми ветвями, и, падая, прихватили третью. Они словно сражались за нечто, прежде росшее из кочки и когда-то давным-давно безжалостно выдранное. Посреди болота на месте предполагаемого сокровища зияла черная дыра-колодец, и было жутко не то что заглянуть туда, а даже просто подойти.
– Помнится, ты рассказывала мне о четырех темных, победивших в Пятом цикле, – вдруг сказал Кейдн. – Возможно ли, что именно в этом месте меж ними произошел спор о том, как применить артефакт?
– О чем ты?
– Я изучал историю, – пояснил Кейдн. – Был в знаменитой библиотеке Атальмейна и там отыскал несколько старинных книг. Они были не каноничны, и этим мне понравились. В них говорилось, что темные не пришли к единому мнению, и что самый могущественный из них – Изгой – силой забрал медальон и уничтожил Ацуру. Не знаю, как было на самом деле, но что они поссорились перед битвой – это точно.
– Когда ты все успел?.. Хотя это не так важно. Как тогда они умудрились победить, если были разобщены? И, если это правда, а не одна из многочисленных лживых теорий, как трое остальных собирались использовать силу артефакта?
– Не знаю, но здесь определенно мертвое пространство. Оно даже дышать как следует не может. Полагаю, Промежуток закинул нас сюда неспроста.
– А я и не подумала об этом... Решила, что всего лишь очередной сбой случился.
– Мое собственное мнение таково, что переходная реальность никогда не перемещает нас просто так. Полагаю также, что один из темных перед битвой думал отказаться от сражения, и хотел спрятать опасную вещь, но не успел. Или сделал это – но после боя.
– Как сказал призрак – забрал с собой на Дно? Кейдн, а ведь сходится! Вдруг он специально не хотел отдавать ее другим, чтобы история с Ацурой не повторилась! Но из Пропасти эту гадость никто же вытащить не сможет?
– Я не слишком хорошо разбираюсь в подобных делах, – усмехнулся мужчина, пристально глядя на колодец. – Мое мнение таково, что артефакт столь мощный не может находиться в реальных мирах и не привлекать Подателей и Разведчиков. Сила всегда светит ярко.
– И если этот свет до сих пор никто не увидел, значит, он слишком глубоко, – подхватила я. – Мне стало спокойнее! Давай поскорее обследуем эту каменную штуку и уйдем отсюда.
– Да, посмотреть не помешало бы.
Мы прошли по одной из троп, что вели в колодцу, и одновременно заглянули в него. Снизу дышала кромешная тьма, и мне казалось, будто там, на дне, ползает кто-то огромный. Болото было лишь прикрытием, а ивы – посмертным памятником. Мороз пошел по коже, когда ветер зашептал странные слова, и я прижалась к капитану.