– Пожалуйста, давай переместимся! Мне холодно, и как никогда страшно.
Кейдн не стал спорить, напоследок коснулся камня и мы, миновав Промежуток, выпали в обычном лесу неподалеку от столицы. Я тотчас услышала мамин голос, и ледяной ужас присутствия развеялся.
– Маир и Питер вернулись в замок, ждут нас. Попробуем переместиться прямо в покои короля.
Получилось не слишком удачно – Кейдн разбил вазу, я перевернула кушетку. К тому же мы оба дурно пахли и оставляли после себя липкие следы.
– Слава предкам, вернулись! – улыбнулся Питер. – Ого, выглядите не очень. Целы?
– Да, – отозвался Кейдн. – Прости за разгром.
– Пустяки, вазу можно склеить, а пол помыть. Идите отдыхать. Новостей у нас ни плохих, ни хороших, так что до утра можно не дергаться. По вашим лицам вижу, что ничего срочного делать не придется.
Мы пожелали друг другу доброй ночи и, пачкая коридор, добрались до своих покоев. Мне было жаль красивые комнаты, и Кейдн предложил раздеться прямо в гостиной.
– Я теперь шатенка.
– А я стал рыжим. Странно, мы вроде в одной жиже плавали…
Вода из кранов шла горячая – еще одно замечательное свойство светляков позволяло обойтись без нагревателей. Мы долго терли друг друга под душем, пытаясь расправиться с запахом, и после двух бутылок душистого травяного шампуня стали пахнуть сносно. Ополоснулись, чуть не заснули прямо в ванной, но нашли в себе силы дойти до спальни и оценили по достоинству кровать.
– Итак, что мы имеем, – сказал капитан, причесывая меня у мерцающих в камине светляков. – Искателей артефакта трое, плюс Мираж, которая, как я понял, тоже не прочь получить новую силу.
– Значит, четверо.
– Не совсем. Она не станет прыгать в Пропасть и людей своих туда не пошлет, а эти – могут. Перекат, скорее всего, прячется вне зоны доступа Промежутка и использует другие способы связи с внешним миром. Вполне возможно, он на Терике, но достать его оттуда будет трудно. Темные наверняка уже знают, что их ищут, и теперь затихнут на некоторое время.
– Михаил Крабрин тоже не полезет в бой. Сам, по крайней мере. Он остался без Маски, и найти еще одного такого же сильного служители ему будет непросто.
– Верно. Остается Ящер. Я так понял, он одиночка, и терять ему нечего. Отследить его будет сложнее всех прочих, а проконтролировать вообще невозможно.
– И что нам теперь делать?
– Дождемся утра, соберемся вместе, обсудим. Я считаю, что гоняться за этим неведомым артефактом – только время терять. Никто его не найдет, пока он сам того не захочет.
– Порабощающая вещь?
– Угу. И вместо того, чтобы ее искать и рисковать своим разумом, я предложил бы создать новый светлый предмет.
– Кейдн, это замечательная идея! – воскликнула я. – Ты умница!
– Спасибо, – немного смутился капитан, – но сказать – одно, а сделать – другое. Понятия не имею, как подобные предметы создаются, а теперь и на Атальмейн не сходишь.
– Зато в Златов можно. А еще в замок Огий, где есть книги, нацарапанные на пнях, или даже стеклянные бутылки, которые при определенном освещении отбрасывают на стены страницы. Мы непременно найдем всю нужную информацию!
Мужчина кивнул.
– Твой энтузиазм заразителен. Утром первым делом узнаем, что придумали остальные.
Кейдн запустил пальцы в мои чистые, стекающие по плечам пряди.
– Божественное ощущение. Так щекотно и волнующе касаться твоих волос.
Он принялся играть с прядками, то наматывая их на палец и отпуская получившийся локон, то запуская руки в самую гущину и массируя мне затылок. Прибалдевшая, сонная, разнеженная, я постепенно склонялась все ниже, а, когда положила голову ему на колени, Кейдн меня поцеловал. Последней внятной мыслью было создавать белый артефакт силой чувств с помощью дара Радуги, а потом я провалилась в ласковое тепло объятьев и поцелуев.
-31-
– Да уж, непросто бродяжничать, – рассуждал Питер. Мы сидели в большой зале замка, построенного над водопадом, и угощались местными розовыми сливами. – Свой-то мир не весь знаешь, а тут еще и десятки других. Названия, даты, уклад жизни, обычаи… Иногда башка от этого трещит. Обычным людям проще. Они попы греют у каминов, и мирным сном спят в своих постелях по ночам. Не то что мы. Я вообще не помню, когда спал всю ночь до рассвета в последний раз.