Мы заполняли дом светом и теплом: оранжевый диван соседствовал с синим узорчатым ковром, в нишах стояли вазы цвета океана и ароматические свечи, пахнущие корицей, яблоками и шалфеем. Спальни были все разные: голубая небесная, зеленая летняя, и даже серо-желтая, похожая на дождливый осенний день. Будущее готовило нам одно за другим прекрасные свершения, и я дождаться не могла, когда, наконец, познакомлю любимого с сестрой. Почему-то это казалось необходимым, если не самым важным.
Нам доставались чудесные дни и замечательные ночи, и крепло нечто внутри меня, что не назовешь способностью – лишь даром, который ниспослан самим богом. Наверное, это созревала и расширялась сама любовь, что мы так долго ждали и обрели друг в друге навсегда.
-32-
Мы ждали гостей этим утром, чтобы сообщить сразу о двух праздниках. Пока я причесывалась, Кейдн закончил накрывать на стол, и теперь голодным взором уничтожал пирог.
– Может, я все-таки попробую кусочек, Ярик? Он ну очень аппетитный.
– Нет уж, сластена! Терпи.
– А понюхать можно?
– Если осторожно. Хотя нет, подожди! Ты нанюхаешься и уж точно его обглодаешь!
Мы рассмеялись, и вдруг меня на мгновение оглушило странное чувство. Так бывает, когда ты забываешь о чем-то плохом, а потом, не вспоминая деталей, возвращаешь само ощущение неминуемой расплаты за счастье. Улыбка сбежала с моего лица.
– Напомни, пожалуйста, мы ничего не должны были сегодня сделать? Ну, сопровождать кого-то, или присутствовать на уроке. Ой, я, кажется, салат оставила на окне!
Капитан хмыкнул.
– Почему ты так волнуешься? Все идет замечательно, Яруш. Неис согласился помочь в создании особой вещи, и Алан, Белый Исполнитель, обещал прийти.
– Да, знаю. Меня просто гложет что-то. Как будто зимой повеяло.
– Сквозняк?
– Наверное, он самый. Не бери в голову.
– Я проверю, как там пирожки.
Он коснулся моей руки и ушел на кухню. Успокаивая себя тем, что дар Радуги нестабилен и своенравен, я принялась протирать тарелки. И вдруг из кухни донесся звон разбитого стекла.
Все произошло так неожиданно, что я даже не сразу смогла отреагировать на происходящее. Забежала, увидела Кейдна сидящим на полу. Мужчина дышал тяжело, в глазах застыла мука. Страх объял мое тело. Я обняла капитана, неуклюже попыталась напитать свежими, бодрящими чувствами, огородить от какого-то мощного отрицательно потока, что проникал сквозь стены…
– Кейдн, хороший мой!..
– Граница… нужно… внутрь… – сбивчиво произнес капитан, и я, подхватив его, перенесла в Промежуток, откуда мы, едва коснувшись поверхности воды, переместились на Черту.
С Кейдном творилось что-то ужасное. Он не мог больше вымолвить ни слова, просто лежал и тяжело дышал. Вместо того, чтобы звать на помощь, я обнимала его, пытаясь помочь силой чувств, и ощущала, как холодеют руки мужчины, как уходит цвет из его глаз, и расстилается тьма под его согнутыми коленями.
– Кейдн, я позову Руту!..
– Не надо. Ничего. Это… всё… бесполезно.
Он что-то знал – и не мог сказать. Он смотрел на меня с отчаянием, и в глазах дрожали слезы. Как заведенная, я твердила, что люблю его, что не отпущу, что придумаю, как быть. Пламя, безумное и непослушное, металось меж нами, меняя цвета и размер, мои руки то горели, то становились тигриными лапами, а Промежуток столь сильно давил на плечи, что впору было кричать от натуги. Я целовала Кейдна, чувствуя малую часть его боли. Нечто вытесняло его из мира живых, некто выдавливал из него сок жизни. Он так стремительно мчался прочь, что время замерло для нас обоих, позволив вечность глядеть друг другу в глаза. Мы падали, но разбиться должен был только он. Как всегда спасти меня – своим телом, силой сердца, верностью и отвагой.
Невидимый Щит оглушительно треснул, Граница вздрогнула и превратила небо в чернила.