– Яра, прости... Я люблю тебя.
Я закричала и принялась трясти его, потом, спохватившись, пощупала пульс, хотя и так знала, что сердце не бьется. Ни массаж, ни искусственное дыхание не помогали, хотя я отлично умела правильно их делать. Я звала Агвида, Руту, Леонида, но они не слышали. Я вопила, как резаная.
– Кейдн! Кейдн, очнись!!!
Я боролась за него пламенем, радужным вихрем из выдранных с корнем чувств, звала силу Промежутка, молила, рыдала, рычала. Кейдн был мертв. Он неподвижно лежал у моих ног – утраченный, пустой и холодный. Я задыхалась от постоянных вдохов, руки ходили ходуном. Тело сотрясалось от величины горя, судорогой безнадежности свело внутренности. Я пробовала снова и снова вернуть Кейдна, позвать, задержать. Но тщетно – его душа стремительно покинула тело навсегда.
– Вернись!!! Кейдн, Кэй-Ди… пожалуйста!
Заскрипели невидимые засовы, и выступила из мрака знакомая фигура. Маска-облако, плащ… Узник!
– Помоги! – взмолилась я.
– Полчаса ты над ним бьешься, – отозвался знакомый голос. – Ничего не выйдет. Он мертв.
– Ты!.. – взметнулась было я, но тотчас обхватила крепче тело капитана.
Узник снял маску, и у меня вспотели ладони: это был Тень Кейдна.
– Да, малышка. Ты все сделала правильно. Впрочем, не нужно смотреть на меня как на главного гада, я ведь подарил вам несколько месяцев радостной любви. Кэй-Ди должен был помереть намного раньше, но успел пожить. Черт, да он даже все прелести семейной жизни изведал!
Я не слышала его, не понимала, не хотела осознавать сказанное.
– Ты должен был умереть! Ты!
– А я и умер. Кейдн убил Тень, но создал меня, своего брата-близнеца. Вот только не знал, что я сам так хотел. Видишь ли, уничтожая на Границе Отражение, ты потом умираешь сам. Я займу его место в реальном мире.
– Ты никакой не человек! Ты убийца!
Я прижала к себе тяжелое тело и, всхлипывая, зажмурилась. Все неправда. Это сон. Кошмар для нас обоих. Из кошмара, если постараться, можно выбраться.
– Все началось, когда я в твой сон пробрался. Превысшие Тени часто сидят в заточении, уж больно они опасны. Однако запереть им вход в грезы и кошмары реальных людей Граница не может. Мы с тобой давние знакомые, и я долго планировал побег. Мне было хреново, но я не хотел сделать тебе больно.
– Уходи, или я тебя покалечу, – прошептала я, давясь слезами.
– Вполне возможно, ведь теперь я полон крови и чувствую боль. Но дослушай, чтобы потом по десять раз одно и то же не мусолить. Ты должна была освободить меня, найти капитана и сблизиться с ним. Если бы не я, не мои незаметные наводки, ты бы не попала на Лагру. Я знал, что должен погибнуть от его руки, а единственным способом заманить сюда кэпа было обидеть тебя. Все сложилось замечательно, даже лучше, чем я планировал. Тебе перепал изрядный кусок пирога, Яра: Кэй-Ди должен был умереть уже давно. Лишь благодаря тому, что я позволил ему себя убить, у вас было много времени миловаться и любиться. Он успел пожить, радуйся. Ты успела насладиться счастьем, спасибо скажи.
– Спасибо?! – Я никогда не ранила огнем, но в этот раз не сдержалась. Тень поморщился и быстро залил пылающую кисть какой-то жижей, взятой изнеоткуда. – Уходи! Немедленно! Или я тебя дотла спалю!!!
Тень кивнул.
– Ладно. Ухожу. Похоронить-то его сама сможешь?
Слезы хлынули рекой, и я уткнулась в холодную грудь капитана.
– Ну… до встречи тогда, – проворчал Тень, и растворился, словно ушел в Промежуток.
Я сидела возле Кейдна уже много часов. Его голова покоилась на моих коленях, лицо было ровным и спокойным. Он не дышал, сердце не стучало, но душа была где-то поблизости. На Границе нельзя умереть так, как в реальных мирах, и я чувствовала, что теперь мой любимый заложник Черты навсегда. Наверняка Тень и это предвидел – сам был Узником, и своего человека заточил, зная, что надежнее тюрьмы не найти.
Я не хотела никуда уходить. Тело мое нуждалось во многом, сердце потухло навсегда. Никакой могилы не будет. Я просто не смогу отдать его ни одной из стихий. Он здесь – и мне нечего делать в реальных мирах. Мы всегда будем вместе. Бессмысленно продолжать на что-то надеяться, бесполезно искать себе оправдания. Смерть не приемлет надежды, и ей абсолютно все равно, кем ты был, как ты жил и сколько счастливых часов упустил.