Я уговаривала себя не смотреть на него, но каждый день нарушала обещание. Нэлл, как и Кейдн, следил за собой. Вот только капитан делал это регулярно и упорно, а Тень – между прочим, между дел, небрежно и бестолково. Он мог прийти в зал и просто так там шляться, или сидеть на берегу под ливнем и мокнуть два часа кряду. Я тоже любила бродить под дождем, но чтобы под ним сидеть – до такого не додумалась. Мне чудилось, будто Нэлл изо всех сил пытается остудить что-то внутри себя, но пожар разрастался, сжигая его безжалостно и быстро. Наверное, это была любовь к Владре, которую Тень считал зависимостью и не поощрял. Я подозревала, что он может даже разбить девушке сердце, но в их отношения не лезла.
В один из погожих дней на берегу собралось много народу, каждый в своем уголке. Я старалась не мозолить глаза – поплавала и уселась возле большого камня, закрывшись книгой. Хорошо, что все привыкли к моему молчанию и уважали желание быть одной. Даже Киман не решался подойти, только рукой помахал издалека. Потому я и вздрогнула, когда со мной кто-то поздоровался. Хотела было огрызнуться, но подняла глаза и увидела девочку – ту самую, дочь Белого Чародея.
– Здравствуй. Ты – Яра?
– Привет. Да. Ты что-то хотела?
– Познакомиться. Не против? Мама с папой снова ушли за Промежуток, всё готовятся творить какие-то особые вещи. Детей других здесь нет, и мне посоветовали подойти к тебе. Говорят, ты добрая была раньше, а стала злая, вот я и хочу помочь тебе снова обрести доброту.
На вид ей было лет восемь, но юные путешественницы всегда развиваются быстро. Интересно, кто отправил ее ко мне и зачем? Скорее всего, Агвид или Арн, наблюдавшие за нами издалека.
– Как твое имя?
– Роза. Ты потеряла любимого человека, своего жениха?
– Да. Он погиб на Границе, – ответила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.
– Это больно, наверное? Мой отец едва не погиб полгода назад, когда ушел от нас, чтобы решить проблемы с темными. Если бы мама не отыскала его и не спасла, я бы сейчас была сиротой. Уверена, мама бы не захотела жить без папы и покончила жизнь самоубийством.
Я удивленно посмотрела на девочку.
– Она сама тебе это сказала?
– Она говорила ему, – ответила Роза, присаживаясь рядом. – Что любит так сильно, что не отпустит одного даже в смерть.
– Но отпустила его к темным.
– Он не спрашивал и не предупредил – просто ушел. Боялся за нас. Хотел как лучше. Ты знаешь, что он рисует жизнь?
Она обнажила плечо, и я увидела на коже девочки смешного белоснежного зверька. Он спал, свернувшись клубочком, но, словно почувствовав мой взгляд, приоткрыл глаз и смешно почесал лапкой нос.
– Я такую татуировку только у своего отца видела… Удивительно!
– Это все чары. Отец рисует тем, кто в этом нуждается. У него и ученики были. Кстати, я тоже учусь, но дар еще не раскрыла. А твой любимый, он кем был?
Я не могла сердиться на нее за любопытство. Последнее дело – вымещать злобу и отчаяние на ребенке.
– Щитом.
– Не знаю о таком даре. Ты не могла бы рассказать? Знаешь, я хочу преподавать в школе для бродяг, когда вырасту.
Я поведала о том, что умел Кейдн, и как редка была его способность защищать, и девочка вздохнула.
– Хороший он был, да?
Я кивнула. В горле стоял комок.
– А ты не думаешь, что смерть – это предательство? – неожиданно спросила она.
– Нет. Я знаю, если бы смог, он бы поступил иначе, но нам не оставили выбора… Всё это сложно.
– Скажешь, что я маленькая еще, и не пойму? – невесело улыбнулась она.
– Нет. Скажу, что неожиданная смерть всегда жестока, и погибшего нельзя винить в том, что он бросил родных и близких. Тот, кого я потеряла, боролся до последнего.
– Его растерзали Тени?
– Можно и так сказать. Он всегда побеждал, но не смог противостоять коварному замыслу… судьбы.