Она молча глядела на меня какое-то время.
– Ты поэтому так одинока? Не хочешь больше противостоять? Вычеркиваешь семью из своей жизни, потому что боишься, что потеряешь еще кого-то?
– Я об этом не думала. Сейчас мне просто больно.
– Прости. Я хотела утешить, а сделала только хуже. Хочешь, я тебя с отцом познакомлю? Его рисунки часто приносят исцеление.
– Предлагаешь мне сделать татуировку?
– Угу.
Не знаю, почему я согласилась. В Розе было что-то потустороннее, странное, притягательное. Словно я не с девочкой разговаривала, а со взрослой женщиной старше себя.
Она и правда отвела меня к отцу, едва он вернулся, и рядом с Неисом я почувствовала себя спокойнее. Шейла, его супруга, внимательно выслушала мой короткий рассказ о Кейдне, и утешать не стала. По крайней мере, на словах. Она взяла меня за руку и плакала вместе со мной, а потом поведала о том, как ее сестра перешла на сторону темных и вскоре погибла.
– Я знала всегда, что Урза вытворит что-то невообразимое. Так уж она была устроена – ни дня без сюрпризов. Это наихудшее качество цевранцев, безрассудство.
– Ты с Цевры?
– Ага. А Неис – с Ибизы. Я всем, кроме тебя и Кейдна, спасибо сказала, что вы нас тогда спасли. Поблагодари его от нас, когда будешь на Границе.
Да, они были странными. Неис оправился от ран, и выглядел прекрасно – высоченный и широкоплечий мужчина со стальными волосами и холодными голубыми глазами. Роза унаследовала его взгляд, телосложение и улыбку, но была рыжей и круглолицей в маму.
– Рисунок поможет, – сказала Шейла, касаясь плеча мужа.
– Если хочешь, я сделаю его сегодня, – кивнул мужчина.
В нем было нечто притягательное, немного жуткое, но красивое. Как-то сразу стало ясно, что у меня теперь есть еще три друга.
– Я знала человека, который знал тебя.
– Кого же? – заинтересовался Неис.
– Яздина.
– А, Белый Исполнитель. Он бы пригодился в создании артефакта светлых. Сможешь позвать?
– Он умер. Убит темными странниками.
– Жаль. Сильный был человек.
Этим же вечером мужчина пригласил меня для создания рисунка. Он сказал, что лучше всего носить печать Чародея на спине.
– Для каждого свое место. Тебе не помешает защита взамен утраченной.
Я посмотрела в окно: снова дождь. При Неисе плакать не хотелось. Если бы мне предложили отдать дары взамен на освобождение души капитана – я бы согласилась.
– А что ты будешь рисовать?
– Это решишь ты, но не вслух – сердцем. Наши мысли и чувства сольются, и рисунок оживет на твоем теле. Я помогаю воплощать мечты, привнося лишь малую часть своих собственных образов. Каждый сам решает, что ему ближе. Ты не узнаешь, пока не увидишь.
– Хорошо. Что мне делать?
– Убрать волосы и освободить спину от всего лишнего. Только предупреждаю: ощущения странные, может стать неприятно.
– Так ты многим рисовал? – спросила я, снимая майку. Было тоскливо и неуютно, потому что единственный, пред кем я раздевалась прежде, был Кейдн. Снова память мучила меня, но Неис по-своему истолковал промедление.
– Не стесняйся, я верный муж. Для меня другие женщины привлекательны только как интересные собеседницы, и Шейла это знает.
– Все нормально. Я не смущаюсь. Просто вспомнила свое прошлое, которое не хочу отпускать.
– Расслабься, – отозвался он, положив ладони мне на лопатки. – Не шевелись. Проживи свою жизнь заново, всю целиком. Пусть будет радостно и печально.
Я попробовала и как будто вышла из тела, ощущая только тепло его рук, но не себя прежнюю. Нечто отталкивало и притягивало одновременно, а перед глазами проносились знакомые образы: детство, юность, взросление, обретение, мечтания, желания – утрата… Я вздрогнула от мгновенного жжения, и скрипнула зубами – стало по-настоящему больно. Несколько секунд меня словно что-то пронзало насквозь, а затем не осталось ничего – только непривычная воздушность и пустота.
– Готово, – сказал Неис. – Теперь ты отмечена образом и вскоре почувствуешь перемены к лучшему. Поверь, я знаю, о чем говорю. Прикосновение Белого Чародея не проходит даром для судьбы.