– Она так злилась, что сказала ему не приходить в ее квартиру. А он ответил, что невелика потеря.
– Давай не будем об этом больше. Нехорошо все-таки чужие разговоры подслушивать, даже если ты ненарочно.
– Я нарочно, – покраснела девочка. – Для тебя. Мне кажется, Нэлл хороший, и вы с ним поладите, если захотите.
– Спасибо, но мы очень разные, к тому же, как я уже сказала, между нами слишком много плохого произошло. Ты прости. Обязательно еще поиграем, а пока мне хочется принять душ и отдохнуть.
Роза кивнула.
– И все-таки не зря папа тебе это красивое дерево нарисовал. Пусть ты сама огонь, и рыжая, и тигр к тому же, а нуждаешься в чем-то прохладном и обволакивающем вроде тени, что дает листва.
– Мое дерево голое, – напомнила я.
– А Нэлл – вода, – сказала Роза. – Мне он понравился. Пока!
– До встречи.
Я устало поднялась по лестнице и, едва оказалась дома, плюхнулась на диван и уставилась в потолок. В моем сердце не было места ни для кого, кроме капитана, и я была уверена, что Роза ошибается – Нэллу ничего от меня не было нужно, он просто игрался, потому что привык делать это, будучи Тенью. Владра стала объектом для страсти, возможно, теперь он найдет другую дурочку… Или они помирятся, и тогда снова станут обниматься по углам, сводя меня с ума.
Я встала, быстро ополоснулась, и, услышав стук, открыла дверь.
– Зайка!
– Ярик!
Мы долго держали друг друга в объятьях, и Зоя гладила меня по волосам. Сестра в отличие от меня любила платья, и никогда не путалась в длинных юбках. Ее стиль можно было назвать романтическим, нежным и воздушным – такой была и она сама.
– Уже лучше выглядишь, – сказала младшая.
– А ты – отлично как всегда. Какие новости?
– Братья пытались связаться с Даниэлем, но он не отвечает. Я вот хотела предложить тебе попробовать… Знаю, сейчас не до всего. Но Границу ты знаешь лучше остальных, и всем кажется, что парень именно там прячется от Крабрина. А еще мы начали создавать основу для светлого амулета. Это интересно и сложно, я, правда, ничем помочь не могу.
– Ты мне помогаешь.
Она вздохнула.
– Я тебя просто люблю, а хотелось бы сделать больше. Например, помочь вернуть душу Кейдна.
– Зай, не надо.
– Прости. Знаю, что нельзя об этом, но не могу сдержаться.
Мы замолчали. Я считала крапинки на обоях, Зоя сжимала мою руку. В сердце было пусто, и нежность сестры не могла возродить прежнее обволакивающее пламя.
– Я в коридоре такую сцену видела, – сказала Зоя через минуту. – Владра ругалась с Шейлой, говоря, что та не умеет воспитывать детей, а Шейла посоветовала ей для начала саму себя воспитать.
Я не выдержала и коротко хмыкнула.
– Это все Нэлл устроил.
– А он тоже там был. Слушал, слушал, а потом стал Розу защищать. Сказал, что дети всего лишь играли, и они с Владрой сами виноваты, что игровое поле пересекали. В общем, они, кажется, расстались. И он, кажется, уже новую подругу нашел… Снова я не о том? Извини, Яр. Я так хочу для тебя счастья, что пытаюсь сокрыть печаль за стеной слов, но она рассыпается всякий раз, когда ты так на меня смотришь.
Я знала, о каком взгляде идет речь. Понимала, что всех уже достала своим тоскливым выражением, унынием и горечью.
– Давай помолчим, как прежде бывало? Погуляем, посмотрим на небо, и помолчим, – предложила я в отчаянии.
Зоя кивнула, и мы вышли на воздух. С кухни доносился сырный запах, небо обещало дождь. Океан до самого горизонта стал зеленым, и я ждала бурю, чтобы выплакаться. Когда сверкали молнии, и грохотало над самой лабораторией, мне почему-то становилось легче. Наверное, теперь я всю жизнь буду искать облегчение, и так никогда до конца и не избавлюсь от боли…
-34-
Последующие дни я видела Нэлла с несколькими девушками, но подолгу он ни с одной не встречался. Владра куда-то отбыла, и в ее отсутствие дети придумали множество самых безумных и веселых игр. Даже Айман в их забавах поучаствовал, что говорить про меня. Правда, присутствие Теня все портило – его тоже постоянно приглашали поиграть, и мне приходилось каждый раз сбегать, чтобы не спровоцировать волну слухов. Я упорно видела в Нэлле Кейдна, и ничего не могла с собой поделать – всякий раз ревела от безысходности, когда оставалась одна.