– Она что, высасывает их? – прошептала я потрясенно.
– Медленно, не причиняя боли…
– Да к черту! Я должна его забрать оттуда!
– Боюсь, даже мне нет хода на Кладбище. Чтобы попасть туда, нужно очень постараться. Например, впасть в кому, находясь на Внутренней Черте. Или освободить свое сознание от всего прошлого, потерять память. Или найти хорошего проводника, которому ведомы все параллели – Пропасть, Граница и реальные миры. Есть и еще варианты – один другого страшнее.
– Значит, тупик. Я снова проиграла.
Капитан посмотрел в нашу сторону и улыбнулся. Образ, всего лишь иллюзия, но я любила его даже такого.
– Я могу подойти… поговорить, обнять его?
– Яра, ты разве меня не слышишь? Это даже не Тень, просто отблеск, вспышка. Он мгновенен, и распадется, едва ты его тронешь. Можешь впитать кусочек витающей поблизости души и тем ограничиться.
– Ты обещал помочь! Значит, это единственная ему помощь – отпустить, похоронить, доверить его память Границе?
– Боюсь, что так. Я не смогу призвать его душу Оттуда, и не справлюсь с барьером Границы, а если и справлюсь, меня может разорвать. Хотя попробовать, конечно, можно…
– Нет. Тебя твоя Лилия ждет. Ты не будешь рисковать ради моей любви.
Карей вздохнул.
– Идём! – и по-дружески тронул моё плечо. – Обсудим всё потихоньку. Решим, что дальше делать.
– Иди сам, – еле выговорила я. – Спасибо, Карей. Я останусь, ладно? Просто постою здесь. – Губы противно прыгали, в горле першило.
– Ладно, – кивнул он, – хорошо, Яра. Только поосторожней. Тут все зыбко и неустойчиво, не провались в пучину собственной печали.
Я не хотела ничего обещать. Дождалась, когда он отошел подальше, и двинулась в сторону площади. Неудача за неудачей, потеря следом за потерей. Почему моя дорога была именно такой? Как можно создать подобную судьбу и смириться с ней? Не лучше ли сдаться? Без любимого человека, без его тепла мне нечего делать там, где живут улыбки и радостные стремления. Не хотелось ни дома, ни огня, ни постели. Он говорил, что, если позову, он придет откуда угодно.
– Кейдн, – прошептала я. – Пожалуйста, вернись.
Прогремел первый раскат грома, и тотчас небо опрокинулось дождём. Низкие, жутковатые тучи смешались с возникшим из-под земли морем, волны превратились в разверзнутые жадные пасти, глотающие гальку и песок. Я чувствовала, что боль моя стала частью всего: и неба, и земли, и воды, и воздуха, и камней на берегу… Вот только прежнего огня не осталось. Ни единой живой искры, ни жалкого уголька, чтобы обогреться.
Ноги сами понесли меня к наступающей воде. Не вернется. Не спасет. Я спасу себя сама – отправлюсь на это далекое Кладбище и отыщу его душой. Новой болью кольнуло сердце – даже с родными не попрощалась! Они будут страдать, так и не узнав, что со мной стало. Мысленно я попросила Карея не вмешиваться, и когда-нибудь – если он сможет – отыскать мою семью на Трогии.
Шагнула – и провалилась на глубину сразу, стремительно, жутко. Море разозлилось, волны таскали меня по дну, как едва родившегося малька. Я глотала песок и пену, выныривала, не зная толком, зачем, и снова погружалась под воду. Единственное, что заставляло меня всплывать – это мысли о родных. Но и они скоро ушли… В очередной раз нырнув, я не стала всплывать. Просто взяла и глубоко вдохнула. Спокойно и уверенно. Я должна была так поступить.
Я ходила в темноте и не чувствовала ничего. Мрак. Всепоглощающий, густой мрак. И он – часть меня. Или я часть него. И это моя судьба – быть во мраке. Это всё, что я знала, чего я хотела. Мелькнет ли неясной звездочкой душа человека, который мне дорог?
И вдруг откуда-то донесся гулкий шлепок – словно огромная рыба ударила хвостом по поверхности воды. Перед глазами пронеслись стебли лаванды, мелькнул длинный конский хвост и знакомый затылок с короткими темными прядями. Все перемешалось, зарябило, замелькало… Мир ходил ходуном. Меня то бросало вниз, то за пятки резко вздергивало.