– Я-я-я-у-у-у… У-у-у-ы-ы-ы… А-а-а!
Непонятно кто говорил со мной на непонятном языке. Одни гласные – как разобраться, как ответить? А потом в голову стали проникать стрелы слов. Один голос принадлежал Карею, другой подозрительно напоминал Кейднов – они ругались. Я почувствовала, что меня сейчас стошнит, и испугалась задохнуться, хотя после попытки самоубийства это было более чем глупо. Вывернулась, закашляла, и, казалось, исторгнута из легких целое море. Едва стало возможно вдохнуть, как по ушам хлестнули ясно различимые слова:
– Черт побери!.. О чем ты думал, придурок конченый?!
– Это ее выбор.
– Ей больно! Она отупела от страданий! Нельзя человеку в таком состоянии позволять находиться одному!
– Ее поглотила Граница.
– Ага, а у меня в заднице реактивный двигатель! Никто ее не глотал, она сама в воду полезла!
Я разлепила глаза и поняла, что это не Карей держит меня на руках, а Нэлл. Дернулась было, но он так рыкнул, что пришлось лежать смирно. Когда мужчина в гневе прижимает тебя к груди, орет на другого мужчину, и готов, освободи его руки, кого-то убить – лучше оставаться грузом у него на коленях. Мне совсем не хотелось, чтобы Карей и Нэлл сцепились, тем более из-за моего отчаянного поступка.
– Успокойтесь, – хрипло приказала я. – Карей, я действительно виновата сама, и сожалею об этом. Надо было застрелиться. Топиться – слишком страшно.
– Я тебя своими руками удушу, хочешь? – процедил Нэлл.
– Какое тебе дело до всего этого? Ты вообще откуда здесь взялся?
– Представь себе, неблагодарная зверюга, я за собой следил! Знал, что ты натворишь глупостей, но чтобы убиться… Взять бы ремень и отходить тебя, раз родители не решились!
Карей по-тихому свалил в сторону, и я приготовилась защищаться.
– Не смей говорить со мной в подобном тоне! Изволь нормально ответить на вопрос, почему не бросил меня умирать? Я хочу этого! Я имею на это право!
– Ты рано сдалась. Я думал, когда вернешься – мы поговорим. Хотел предложить свою помощь. Я смогу отыскать душу Кейдна и помочь ее выпустить. Или есть иные варианты, которые тебе куда больше понравятся.
– Ты меня отпусти, пожалуйста.
– Ну уж нет. Лежи.
– Я не хочу, Нэлл.
– Зато я хочу.
– Что это значит?
– Что ты мне нужна, – ответил он хмуро. – Ты. Не Кейдн с его Щитом, и не наслаждения всяческие. Ты. Твои чувства, твое тепло. Хочу, чтобы ты была моей.
Я потеряла дар речи от услышанного. Мне просто не верилось, что это происходит в реальности, слишком уж все перепуталось.
– Молчишь? Хорошо. Я готовился к куда более бурной реакции. Тогда выслушай, и примешь решение, – он посмотрел на меня, ожидая, что начну вырываться, но я решила, что лучше уж пусть выговорится. – Я не хотел сюда идти, уговаривая себя, что мы с тобой ничем не связаны. Но это неправда. Еще когда я был в заточении и слышал твое дыхание – уже тогда привязался. Это была не любовь, конечно. Просто что-то новое для меня, не знавшего ни жалости, ни заботы.
– И тогда ты решил воспользоваться моим сочувствием?
– Не сразу, только когда просчитал вашу с Кейдном возможную судьбу. Любовь в мои планы не входила, я хотел жить без привязанностей. Всё делал вопреки своим незрелым чувствам: свел вас с кэпом, зная, что обеспечу страдание, обидел тебя, понимая, что никогда себе этого не прощу. Потом дал ему себя убить, не сказав ни слова о том, что так он убьет самого себя. Сложно переплелись наши общие тропы. Ты знаешь, что, если бы я тогда не погиб – Гвоздь убил бы Кейдна намного раньше. А так вы…
– Знаю. Успели побыть вместе. К чему ты ведешь?
– К тому, что я сражался с его памятью о тебе. Во мне все ваши радости и печали, я проживал с Кэй-Ди его жизнь. Знаю тебя сердцем, пытался доказать, что всё это глупо. Потому и с Владрой замутил – назло.
– И как?
– Хреново. Она отнюдь не мой идеал, так, повеселиться и забыть.
– Ну и козел же ты! – разозлилась я, пытаясь подняться.
– Не рыпайся, Яра. Дай договорить. Я же не спорю, что не козел.
Я нарочно больно ткнула его в живот локтем и, сжав зубы, приготовилась дослушать до конца поток откровений.