– Все шутишь?
Однако когда мы поднялись в небо, на меня накатила печальная память, и я больше не смотрела на Нэлла. Ничего забавного в подобной болезни не было, но она и правда нам помогла. Если он не будет зацикливаться на поцелуях и прикосновениях, удастся понять, какой человек скрывается за маской шутника и развратника. А Кейдн, что бы он сейчас ни переживал, нежной, тихой звездой памяти покоился на моей груди, и предавать его я не собиралась.
В санатории на лазурном берегу мы были единственной не влюбленной парой, и Нэлл приуныл. Он чувствовал себя неважно, к боли в горле добавился кашель, к тому же температура то спадала, то снова поднималась, и мужчина сразу после осмотра местным доктором предпочел остаться в квартире и лечь спать.
– Одна кровать на двоих, – произнес он хрипло. – А что толку? Гребаная болезнь, чтоб ее…
Я решила, что нельзя больше молчать, и, когда Тень уснул, мысленно связалась с Зоей. Именно ее поддержка была самой адекватной, ненавязчивой и приятной. Разговор, а, точнее, монолог мой растянулся на час, но, заканчивая его, я чувствовала облегчение.
– У меня все нормально, – диктовала я Промежутку. – Пожалуйста, пусть мама с папой и братья не обижаются. Я решила уйти с Нэллом не только потому, что сочувствую ему. Он дорог мне, ведь, несмотря на свои многочисленные недостатки, наделен и добротой, которую тщательно прячет. Я люблю Кейдна, и никогда не полюблю другого, но чувствую, что связана с Нэллом и должна быть с ним в эти мгновения. Мы поможем друг другу. Мое пламя обогреет его сердце светом дружбы, хотя он и хочет большего… – Я задумчиво посмотрела на похрапывающего мужчину. – Не знаю, как объяснить это. Иногда у меня чувство, что прежний Кейдн живет в Нэлле, хотя последний всячески это отрицает. Но ведь сохранив память прошлого, Тень в любом случае получил от капитана всю его жизнь, и он ценит этот опыт... В общем, к чему я это говорю. Не пытайтесь остановить меня. Не ищите. У вас множество дел помимо починки моего разбитого сердца. Я потерплю, Зай. Обещаю перетерпеть. А если справлюсь, помогу Кейдну и Нэллу – вернусь. Без них или с ними – как бог даст.
– Ты чего там бормочешь? – промямлил мужчина.
Я села на постель и коснулась его лба – снова горячий.
– Хочешь воды?
– Нет, благодарю.
Он раскашлялся, отдышался и покосился на мою руку, что я не убрала с его головы, продолжая мягко поглаживать торчащие в стороны кудри.
– Почему ты так добра со мной сейчас?
– Тебе плохо.
– А когда хорошо, я не заслуживаю ласки?
– Больным она необходима куда больше. Здоровый, ты слишком… какое бы слово подобрать? Острый.
– О, – просипел Тень, пытаясь улыбнуться. – Ну, тож неплохо. Хотя я бы предпочел быть твердым и сладким.
– Что-то доктор наврал про побочные эффекты.
Он рассмеялся было, но смех быстро перешел в натужный кашель, и я помогла мужчине сесть, подавая травяной напиток. Нэлл справился с приступом и выругался неведомыми словами, а я приказала ему лечь на спину.
– Натру тебе грудь и компресс сделаю, а чуть позже укол.
– Эм, а можно уточнить, куда?
– В ягодичную мышцу!
Он рассмеялся неестественно и трудно, а я снова не сдержала улыбки.
– Завтра станет чуточку лучше, и мы сможем прогуляться. А пока что дай мне за тобой поухаживать.
Нэлл внимательно наблюдал за всеми моими действиями. Я разогрела в руках мазь, велела ему лечь поудобнее, и принялась натирать загорелую грудь, ключицы и шею.
– А ты знала, что на Атальмейне красивой считается волосатая грудь? – просипел он с улыбкой.
– Не знала. Что, хочешь податься в Радужный дворец?
– Я недостаточно волосат. Это должна быть жуткая, желательно темная поросль высотой от трех сантиметров.
– И наверняка местные мужчины пользуются специальными средствами, чтобы ее отращивать.
Нэлл поманил меня пальцем, и я склонила ухо к его губам.
– Они специальную грязь используют, – сообщил он зловещим голосом.
– Почему это такая большая тайна? – так же тихо отозвалась я.
– Потому что они голышом валяются в приозерных топях, а потом непременно должны в грязном виде прийти к избраннице ночью и доставить ей неземное блаженство.