– Ты шутишь, да?
– Шучу, – хмыкнул он. – Они обходятся без грязи, одними заклинаниями и танцами под лунами.
– Нэлл!
– Про волосатость – сущая правда!
– Почему ты вообще об этом речь завел?
– Да потому что это не только у мужчин популярно. Женщины тоже должны быть мохнатыми, а я смотрю на твои ножки и понимаю, что на Атальмейне тебя бы не посчитали красавицей.
– Тебе болезнь в голову ударила.
– Так излечи же меня, северянка!
Он поймал меня за затылок и быстро чмокнул в губы.
– Не туда, но по-дружески.
Я вздохнула и снова пощупала его лоб.
– Доктор определенно ошибся. На тебя болезнь подействовала прямо противоположно.
– Да нет, он правду сказал. Я хочу, но не могу.
– Ну-ка, поворачивайся на живот.
Я приготовила шприц и лекарство.
– Моя прелестная краснокудрая медсестра… – промурлыкал он, когда я спустила до нужного уровня его одежду. – Да, это приятно. Так можно дождаться, что ты меня разденешь и станешь губкой протирать, как когда-то это для тебя делал Кейдн. Ауч! Ничего себе, Яра! Мне еще сидеть на этом.
– Твое «это» потерпит. Через несколько минут должно полегчать, и ты перестанешь болтать всякие глупости.
– Но они тебе нравятся, – простодушно заметил Тень. – Согласись, ты давно так много не улыбалась.
Я убрала лекарства в холодильник и со вздохом кивнула.
– Поправляйся.
Его правда была неоспорима, и это одновременно радовало и сердило меня. Чтобы собраться с мыслями, я вышла на балкон, оставив мужчину приходить в себя.
– Яра, – позвал он через минуту, – а мне встать можно?
– Только если по делам.
– Я хочу с тобой побыть.
– Потерпи, набудешься еще.
Он послушался, и оставался таким послушным еще три дня. Правда, я на всякий случай ложилась отдельно – мало ли что ему стукнет в голову? Наш номер состоял из двух комнат, и, едва Нэлл засыпал, обязательно повернувшись ко мне лицом, я уходила в гостиную и там вполне удобно устраивалась на диване, который оказался раскладным. Мужчина спал после уколов подолгу, только иногда покашливая во сне, а потому мне не составляло труда вставать раньше него и все приводить в порядок, в том числе приносить Нэллу завтрак и регулярно готовить травяные настои.
Однако утром четвертого дня я проснулась от странного чувства. Задернутые шторы не могли послать на лицо теплый луч, и, открыв глаза, я недоуменно уставилась на улыбающееся лицо Нэлла, который, подперев голову рукой, удобно лежал рядом и разглядывал меня.
– Эм… Доброе утро, – пробормотала я, быстро поправляя задравшуюся майку. – Давно ты смотришь?
– Угу. Вот знаешь, я думал, вся эта болтовня о красоте спящего – байки романтиков и творцов. Ан нет. На тебя действительно приятно смотреть.
– Ну… спасибо, – тихо сказала я, растирая лицо и пытаясь поправить волосы. Нэлл перехватил мою руку.
– Не надо. Тебе хорошо так, когда волосы рассыпались. Ты вообще чудо как хороша, малыш. И нос во сне морщила. Поцелуй в нос может считаться дружеским?
Я не успела ответить – он коротко поцеловал меня в кончик, и пришлось спасться бегством, завернувшись в простынь. В такие мгновения Нэлл был слишком похож на Кейдна, и мне не хотелось снова его обидеть.
– Вижу, тебе лучше.
– Да, птичка моя, но не настолько, чтобы я на тебя накинулся. Не бойся.
– Не боюсь! – хмуро отозвалась я. – У нас ведь есть договоренность.
– И ты мне доверяешь? – спросил он, вставая и потягиваясь.
Я отвела глаза – Тень был в одном белье, и поджарое, крепкое тело играло мышцами.
– Да, доверяю. Как твое самочувствие?
– Хорошо, но не отлично. Мы можем наконец-то прогуляться к месту силы.
– Да, после завтрака и всех прочих процедур.
– Как же я буду жить без уколов в жо… в ягодичную мышцу?
Я тихо рассмеялась.
– Ничего, справишься. Найдешь другой способ отмечать приход нового дня.