– Например, объятия, – подхватил Нэлл. – Мне хватит обычных, без ощупываний.
– Тебе бы на Цевре жить, приставала.
– На Цевре, Ярочка, нет тебя, и потому жизнь здесь лишена смысла.
Струсив его игривого настроения, я смоталась в ванную, а когда вернулась, Тень размеренно отжимался. Делал он это идеально, то на двух руках, то на одной, а потом и вовсе на пальцах.
– Ого! Это сложно, – сказала я.
– У меня иное распределение веса, так что покрасоваться и забыть, – хмыкнул мужчина.
– Ты не одет.
– А зачем? Наконец-то чувствую прохладу и тащусь от этого. К тому же сейчас натираться предстоит. Если бы я так не боялся тебя смутить, с радостью походил бы голышом.
– В мое отсутствие ходи на здоровье.
– Ладно. Так и сделаю.
Покончив с лечением, я пошла одеваться, и вскоре Нэлл присоединился ко мне в столовой. Народу там было много, и мужчины как всегда мне подмигивали. Зная цевранцев, я реагировала спокойно, но Теня это явно не забавляло. Впрочем, он быстро справился с собой и даже улыбнулся.
– Мне приятно.
– Что?
– Что ты моя и никогда им не достанешься. Пусть завидуют.
– От зависти ничего хорошего не жди.
– Только не на Цевре. Здесь это часть культуры. К тому же они ребята справедливые. Вызовут на бой – сражусь с радостью.
– Да здесь одни больные!
– Неправда. Сюда часто направляют больных, но большая часть ребят – здоровехоньки. Так-с, Ярик. Я жутко голоден. Хочу всё, что есть в меню.
Он и правда много и с удовольствием ел. Теню явно стало лучше – шутил, ухмылялся, смотрел на меня призывно. Не привыкшая к такого рода «ухаживаниям», я уговорила его закончить трапезу в одиночестве, а сама ушла на пляж, где и ждала мужчину еще минут пятнадцать.
– Итак, тиграша не привыкла слышать комплименты. Делаем пометку: не словами, делом нужно прокладывать курс к ее сердцу.
– Нэлл, – укоризненно произнесла я, но он мягко взял меня за руку.
– Заметь: не обнимаю. В правилах дружбы такое прикосновение позволительно на людях. Для них я твой кавалер, возможно, даже муж, а потому хочу соответствовать.
Я со вздохом согласилась на вырываться, и мы довольно долго молча шли вдоль берега. Нэлл насвистывал какую-то мелодию, и мне мерещилась рядом с ним тень Кейдна. Они были действительно близки, но никак не могли соединиться. Получится ли объединение на Границе? Или это наша общая радостная выдумка?
Место силы было огромным, и затрагивало сам комплекс построек. Однако самая его сердцевина располагалась на берегу меж скал, и мы какое-то время стояли возле причудливых камней, слушая океан и ветер.
– Каков был Кейдн? – вдруг спросил Нэлл.
– Разве ты не знаешь его лучше, чем кто-либо?
– Я знаю его изнутри, но не твоими глазами. Расскажи, если тебе не сложно.
– Что именно?
– Всё. Что ты чувствовала, когда его впервые увидела, как зародилась любовь, какова она была, когда вы избавились от меня? Пожалуйста, – добавил он. – Мне это важно.
Я решила, что могу рассказать ему. Никому не говорила в подробностях обо всем, но тут меня словно прорвало. Нэлл оказался внимательным слушателем, хотя и чересчур любопытным. Ему каждая деталь была интересна, и он был настойчив – как всегда.
Когда мы вернулись к обеду в санаторий, у меня ныло горло, а мужчина довольно улыбался. Он снова поел, потом пошел отдыхать, позвав и меня поваляться рядышком на кровати, но я отказалась, предпочтя книгу.
– Ладно, как пожелаешь, моя зеленоглазая богиня. Тогда до встречи на очередном уколе.
Вечером мне кусок не лез в горло. Я размышляла, не выйдет ли мне боком искренность. Нэлл как-то уж очень быстро расцвел, и никто не мог сказать, что за бутон из него вышел. А вдруг растение, в которое он превратился, окажется ядовитым?
Вечером, после лечения и умывания, он пригласил меня в комнату.
– Знаешь, чем мы займемся, Ярик?
– Нет.
– О, не смотри так. Я не предлагаю играть в карты на раздевание или устроить иные соревнования, что возможны только между мужчиной и женщиной. Я припас кое-что повеселее, хотя и не такое приятное. Во!