– Что ты делал после того нашего разговора на Границе? Где побывал?
– Нигде. Я сидел на Границе. Для меня ступить в Промежуток было всё равно что родиться, вот только ни материнская грудь, ни нежные взгляды родных меня не ждали. У меня никого не было. Я боялся. Очень. Был в панике, дрожал, словно в лихорадке. И пришел к единственному человеку, которого знал.
– Ко мне, – тихо сказала я.
– Да. Не ждал теплого приема, мне просто нужно было увидеть свой якорь, ощутить его тяжесть. И ты дала мне пощечину.
– Прости. Я была зла.
– Ничего. Меня это отрезвило. Мне было без разницы, чем заполнять настоящее. А вообще-то страшно до сих пор, – с усмешкой сказал он. – У меня не было детства, не было юности. Нет семьи, нет родных, нет дома. Ничего нет. Никого, кроме тебя.
Я не могла не думать о своем печальном и сладком сне, но и Нэлла оставить наедине с его мрачными мыслями не могла. Меня на части рвало чувствами, доселе неведомыми.
– Я с тобой.
Коснулась его плеча, погладила тихонько по щеке. Нэлл напряженно замер.
– Нет, Яра. Ты сейчас с ним, и это бесит. Ты не видишь меня за этой маской знакомого лица.
– Нет, вижу. Именно поэтому мне тоже трудно. Ты другой человек. То есть ты – это ты, Нэлл.
Он встал и посмотрел на меня в упор.
– И какой я?
– Упрямый, резкий, решительный. Бываешь злым, противным до невозможности, но при этом можешь становиться ласковым, добрым, приятно игривым. Ты действительно можешь подбодрить человека, но и доведешь до белого каления кого угодно.
– Скажи, только честно, если бы у тебя не было Кейдна, такого меня ты смогла бы полюбить?
– Да, если бы ты не начал меня оскорблять.
– Что-то не верится.
Он отвернулся и пробормотал:
– Кейдн, везде Кейдн. Я постоянно натыкаюсь на его воспоминания. Ты не знаешь, каково это: жить с чужой памятью в голове, в сердце.
– Так может и его любовь ко мне тебе чужая?
– Я думал об этом. Пытался понять себя. Пробовал. Действовал вопреки. Но чувствовал, что нуждаюсь в тебе. Всегда нуждался, всегда желал тебя. Еще до того, как вы с кэпом встретились.
– Я понимаю, но не хочу, чтобы ваши души дрались за место в теле. Если ты не хочешь вмещать в себя Кейдна, давай просто выпустим его.
– Нет уж. Чтобы ты потом вечно страдала? Я рискну быть разорванным. – Он хмуро поглядел на горизонт. – Будет гроза. Идем под крышу.
До самого вечера я не могла прийти в устойчивое состояние, но с наступлением темноты светлые чувства сна рассеялись, и Нэлл тотчас воспользовался моим унылым состоянием.
– Идем танцевать.
– Мне как-то не хочется.
– Пошли, кому сказал! Хватит уже с тебя мечтаний. Будешь наслаждаться реальностью – то, чего я долгое время был лишен.
Он затащил меня на площадку, и тут-то стало ясно, что мне есть чему у Нэлла поучиться. Танцевал он великолепно! Пластичный, ловкий, подвижный, он смог расшевелить меня, заставить сосредоточиться на шагах и поворотах, и вскоре я погрузилась в музыку, подчинилась ритму и его сильным рукам. Ощущение было на удивление приятным, но, едва вспомнив про Кейдна, я сбилась и оказалась к Теню ближе, чем планировала.
– Да. Так мне тоже нравится, – сказал он.
– Всё, я больше не хочу.
– Мы десять минут танцуем, Яр.
– И это самые долгие десять минут в моей жизни.
Нэлл нахмурился и отпустил меня.
– Не хотел говорить раньше времени, но придется, видимо. Пойдем в номер.
Я боялась любых полученных от него сведений. Сердце забилось, когда он с грохотом захлопнул дверь.
– Что?
– Я чувствую Кейдна в себе всё время, – медленно произнес он. – Его душа через меня пытается связаться с привычным для нее миром. Он видит все, что вижу я, и чувствует почти также, но через пелену Границы.
– И? – прошептала я.
– В мои планы не входило доставлять ему информацию о тебе, но он разрешения не спросил. Лезет в мою голову, настырный болван, и никак не хочет угомониться. Я хотел побыть с тобой наедине, но эта его часть все время меня контролирует.