– Он все чувствует… обо мне?
– У вас какая-то особая связь, родство душ. Мне ее не прервать, но можно усилить, и тогда мы точно отыщем капитана в глубине Черты.
– Зачем усиливать то, что причиняет тебе страдания?
– Потому что так мы оба получим то, чего жаждем.
Я сглотнула.
– И как ее усилить?
– Создать новую память, чем мы и занимаемся. Вот только это должны быть красивые, полные мощных чувств воспоминания. А у нас пока только раздоры, уколы и болезни.
– Почему ты сразу не сказал?
– Хотел, чтобы само собой получилось, не по приказу. Но время идет, и чем дольше мы здесь, тем дальше от нас Кейдн.
– Что делать-то? Как мне вести себя?
– Всё к чертям перепуталось, Яра. Повторяю: нам нужны истинные чувства, но не темные, светлые. Вроде радости, нежности… Чувства, которых ты дать мне не сможешь.
Я вздохнула и потерла голову. Да уж, в этой путанице сложно было что-то понять.
– Почему у вас с Кейдном сохранилась эта связь?
– Бывает так, что какое-то одно тело из многочисленных жизней человеку привычнее и приятнее остальных. Оболочки бывают разные, но ты наверняка замечала, что, когда люди в иных мирах пытаются изменить себя – покрасить волосы, как-то по-особому одеваться – в них словно говорит прошлое «я», которое было сильным, красивым, ярким. И они неосознанно стремятся восстановить тот, наиболее удачный облик. Также и Кэй-Ди. Его последняя жизнь в роли капитана и твоего возлюбленного оказалась намного счастливее предыдущих, а, так как я носитель и продолжатель настоящего, к тому же – его копия, он тянется за мной, пытается ухватиться. И ты должна в этом помочь. Нам обоим – ему и мне – необходимы твои чувства.
– Прикосновения тоже?
– Да! Тело именно их воспринимает лучше всего.
– Это правда, Нэлл?
– Я могу понять твои сомнения, – процедил он. – Стараюсь понять. Знаю, я обманывал. Но не сейчас.
– Ты же понимаешь, что я едва ли способна на такую жестокость: ласкать тебя, думая о Кейдне.
– А ты думай обо мне, – сказал он. – Попробуй представить, что мы с ним уже единое целое, учитывая, что кэп и сейчас сверлит мне башку как гребаная огромная дрель.
– Я не могу так. Не могу. Прости… Это неправильно.
– Ладно. Как скажешь, – неожиданно легко согласился Нэлл, но я чувствовала, что в нем клокочет ярость. – Тогда будем искать его методом тыка. Ты посиди здесь, одинокая и гордая, а я пойду проветривать свою трещащую башку.
Он ушел, снова хлопнул дверью, а мне оставалось только до поздней ночи бродить по квартире, раздумывая, как поступить, чтобы всем было хорошо. Ничего путного не придумав и не дождавшись Нэлла, я задремала у него на постели с книгой о Цевре.
А проснулась во сне, от прикосновения к колену.
– Кейдн!
Он не ответил, сжал меня как всегда крепко, а потом медленно поцеловал. Я запустила руки ему в волосы, но не успела насладиться чувством гладких густых прядей меж пальцев – мужчина повалил меня на постель, и был жадным в прикосновениях, торопливым, настойчивым. Я отвечала ему, задыхаясь, пока не была поймана и раздета.
Понимая, что нужно поговорить, я предпочла наслаждение. Знала – это сон, но он был так сладостен и прекрасен! Какая-то часть меня вообще не хотела рассуждать о предстоящем – отдавалась настоящему, верила в него, следовала инстинктам. Но другая что-то заподозрила, и я начала медленно вываливаться из страстной грезы.
Знакомые руки обнимали меня. Знакомый голос нашептывал сдаться. Я не сразу пришла в себя, но, опомнившись, рванула на свободу и освобождена не была.
– Нэлл!
– Если ты такая жаркая во сне, что же в реальности творится?
– Ты… ты!.. Да я тебя!.. Ты что, еще и раздел меня? Пусти немедленно!
– Неа. Мне нравится, и тебе понравилось.
– Я видела Кейдна во сне, и думала, что я с ним… Как ты мог?!
– Не обманывай себя. Ты произнесла мое имя несколько раз. Хватит уже лгать, Яркин. Я ведь тебе нравлюсь. И так тебе тоже нравится.