– Зато Граница может. Очень больно?
– Да, но я потерплю. У меня в сумке зелье есть.
– Если оно будет здесь работать, – хмуро отозвался Нэлл.
Он, совсем как когда-то Кейдн, ничего не позволил мне сделать самой. Промыл, смазал, залепил специальным пластырем, укутал мои израненные конечности одеялом и перенес меня в палатку на руках.
– Здесь нам ничего не угрожает. Лес добр и позволит спокойно дождаться рассвета.
– Значит, ты все-таки будешь рядом?
– Конечно. Сторожить всю ночь без надобности, да и кто сможет пройти мимо Тени?
– Ты о чем?
– О том, что я чувствую людей совсем не так, как они меня.
– Хм, интересно. Кстати, я так и не узнала, что за дар ты получил от Промежутка?
– А он мне ничего не отдал. Только Граница меня одарила, да и то потому, что я был ее подопечным.
– То есть ты не Щит?
– Нет. У меня есть способность чуять всяческое намерение, исходящее от человека, в том числе его жажду крови, жажду любви или одиночества.
– Подожди, то есть ты похож на Радужного?
– Нет. Я чую сокрытое. Потаенные желания, самые глубокие, чувственные, бесстыдные. Все то, что мы прячем даже от себя. Страсти и невероятные мечты, о которых не принято ни с кем говорить. Этим не делятся, но, к сожалению, я и не спрашиваю разрешения, просто вижу.
– И меня?
– Какую-то часть тебя, которую ты отрицаешь, но лучше не будем это обсуждать.
– Хорошо, хотя мне и любопытно. А что еще?
– Я могу выбросить человека из реального мира на Границу.
– Ого! Как Штурман, только не меж миров. А еще?
– Тебе мало? – улыбнулся он. – Ладно, ненасытная малышка. Я перенял навыки всех своих прошлых жизней.
– Вот это совсем уж невероятно! И что ты умеешь?
– Очень многое. Водить практически любое транспортное средство, опознавать многие виды оружия, сражаться в самых разных стилях и знать их тонкости, определять принадлежность человека к стихиям и узнавать Светность и Цветность странника, и при этом скрывать самого себя от любого, даже самого умелого Учителя.
Я слушала, открыв рот.
– Я могу чувствовать следы и идти по ним. Умею читать любые карты. Знаю древние языки темных…
– Что-что?
– У злых бродяг издревле есть свои, недоступные Промежутку, языки. Они долго создавали их, чтобы прятать часть истины от белых.
– Не знала об этом.
– И не узнаешь, покуда не Черные Рынки не попадешь.
– Куда? – недоуменно переспросила я.
– Это места, где торгуют светлыми рабами – похищенными и плененными бродягами.
– Боже мой!
– Да. Темные придумали много разных чудовищных мест, но Рынки – самое жуткое, что они сотворили. Не дай бог попасть туда, Ярик. Никому такой участи не пожелаешь. – Он вздохнул. – Ладно, давай-ка лучше спать.
– А…
– Потом еще расскажу, но сейчас тебе положен отдых. Вот, съешь печенье и выпей компот.
– Только если с тобой.
– Хорошо, – улыбнулся он удивительно знакомой улыбкой. – Как пожелает моя королева-странница.
Голод не был зверским, и нам вполне хватило легкого перекуса. Нэлл дал мне напиться, сам сделал маленький глоток и лег на спину.
– Добрых ночей не бывает, – сказал он. – Просто до завтра, Ярик.
У меня сердце защемило. Я повернулась лицом к нему, подползла поближе, потерлась щекой о его плечо. Зачем лежать по разным углам, если теперь наши сердца так похоже бились? Во мне как будто соединились все три способности – в одну, сильную и свободную. И Он, этот новорожденный дар, ведал все.
Тень приподнялся и навис надо мной.
– Пожалуйста, – сказал он.
На меня смотрел Кейдн. Я чувствовала его издалека, словно душа капитана рвалась наружу через знакомое, бывшее когда-то привычным тело. Но, соединяясь с Нэллом, они создавали нового человека, который, если все пройдет хорошо, сможет вернуться в реальные миры, станет мне дорог, обретет снова любовь и семью. Или не вернется – забудет, растворится, погибнет навсегда. Это был последний миг, когда я могла проститься по-настоящему, если все пойдет не так, как запланировано.