Я закрыла глаза, и вздрогнула от поспешного, настойчивого прикосновения. Нэлл просто не мог больше ждать, он накинулся на меня с яростной нежностью, и губы его не ласкали – нападали, завоевывали, властвовали. Я никогда не целовалась так с Кейдном, и не успевала отвечать, только чувствовала, что Нэлл не зайдет дальше.
Он кусался, но совсем не больно, сжимал меня в руках сильно, но приятно. Язык его был горячим, дыхание раскаленным, а произносимые шепотом слова звучали неведомой музыкой. Он твердил мне эти нежности, похожие на клятвы, а я отвечала тихим постаныванием.
– Спать, – вдруг сказал Нэлл. – Все. Потом будет хуже… То есть лучше. Но мы не должны. Я знаю, что не должен. Демоны, Тени и иные, которым место на Границе! Пожалуйста, ложись ко мне на плечо, или, черт побери, я свихнусь.
Он практически рычал это, но не злился. Ему просто не хватало меня всей и сразу, но продолжать мы и правда не могли. Я обняла его, прижалась, и как же удобно было лежать на широкой мужской груди и ощущать стук сердца! Осознание, что Кейдн жив, пока жив Нэлл, пришло ко мне уже перед самым погружением.
– Почеши, пожалуйста, спину! Повыше, выше… ниже.. правее… О, да! Да, еще! Хорошо-то как!
Он елозил туда-сюда под моими руками, и я со смехом предложила ему найти шершавое дерево.
– Ты как мишка. Они тоже иногда встанут – и давай наяривать о ствол!
– Твои пальцы приятней коры. Я даже сравнивать не хочу. М, так тоже здорово.
Я неосознанно гладила его спину, и Нэлл постанывал от удовольствия. Он был смешной и милый, и казался мне мальчишкой.
После сна на Границе, который для меня был впервые, я чувствовала себя опустошенной и готовой к любым трудностям. И хотя пятки до конца не зажили – мазь Агвида здесь не действовала так, как в реальных мирах – а все-таки своими ногами я идти могла. Просто не стала обуваться, несла ботинки в руках.
Нэлл шел без майки – солнце пекло, и нам постоянно хотелось пить. Хорошо, что в лесу было полным-полно ручьев.
– Эх, искупаться бы, – мечтал он. – Такое чувство, что у меня сковородка вместо головы.
– Ну-ка, стой.
Отыскала подаренную Ледом кепку, и нахлобучила ее Нэллу на голову. Так как она была мужской, то по размеру ему подошла хорошо, а вот стиль был не тот.
– Так лучше. Спасибо, солнышко.
– Ты столько разных прозвищ мне даешь! Сразу про Арна вспоминаю, но он скорее дразнился.
– Попробуй и ты что-то придумать. – И весело мне подмигнул.
– Хм. Пирожок? Запеканка? Батон?
Мужчина рассмеялся.
– Тогда уж сразу Еда.
– У меня плохо с воображением.
– Неправда. Просто я тебя врасплох застал. На самом деле мне нравится, когда ты произносишь мое имя. Не нужно лишнего, Ярик. Это я по причине постоянного наплыва чувств и энергий называю тебя по-разному, а ты постоянна, прочна, и это классно.
– Думаешь, когда-нибудь мы сможем быть вместе? Я стараюсь не думать об этом, потому что не могу до конца осознать такое объединение… но Кейдн и ты… и я.
– Я постараюсь, хотя и не хочу этого. Если он соизволит вернуться, если его душа приживется, если Граница позволит мне выбраться наружу… Много «если» меня ждет, малыш.
– Нас, Нэлл!
– Это мы уже обсуждали, котенок.
Я нахмурилась. Понимая, как опасно идти на Кладбище, я все равно не хотела отпускать мужчину одного.
– Ты Кейдну давала слово и сдерживала его. Прошу, поклянись и мне.
– Сейчас?
– А, надеешься, что передумаю. – Он остановился. – Твою руку, лиса. Если я что-то решил – это навсегда.
– Ладно. Что ты хочешь услышать?
– Ты знаешь.
– Обещаю не следовать за тобой в обитель душ и… что еще?
– Как только я уйду – ты вернешься на Внешнюю Границу, а оттуда на Трогию, – сказал он.
– И буду там сидеть безвылазно? – нахмурилась я.
– Именно.
– Подожди. Еще раз мне, тугодумной, поясни, какие варианты у нас есть?