– Чем же они питаются? – спросил он.
– В основном рыбой, но и фруктами тоже. Они здорово лазают по деревьям, отгрызают плоды и скидывают вниз. Или едят их прямо с веток. Мы их так и называем: фруктовые тигры, – с улыбкой ответила Альба. – Они всегда жили здесь, так сказал Гур.
– Гур?
– Верк, представитель разумной расы зверо-птиц. Его родина – Ацура, погибший много столетий назад Изначальный мир.
– Один из семи, – кивнул Яздин. – Также как Тасула, где мы сейчас, Трогия, Земля, Атальмейн, Атория – планета магии и Альтания, где живут только волки. Вам не кажется немного странным, что четыре названия начинаются на одну букву?
– Это имеет объяснение, – сказала я, радуясь его любознательности. – Дело в том, что миры на «а» никогда не закрывались, они не умеют этого. Эта гласная – как указатель, понятная и простая. Тасула и Трогия звучат твердо – это закрытые миры. А вот Земля где-то посередине.
– Не знал этого. Также как и того, что у бродяги может быть Хранитель. И еще я наконец-то понял, кого мне напоминает Агвид…
Вечером в Грозовом мире наше посещение Тигриных гротов стало основной темой для беседы. Обычно молчаливый Яздин рассказывал, как чесал спину вожаку, и впечатлительный Лед то и дело поднимал брови и ахал.
– Во что значит энергия, – сказал Яздин. – Я отказался от мяса пару лет назад, а теперь выясняется, что есть миры, не пускающие в себя мясоедов.
– Пускающие, но при условии, что они не тронут существ из их пределов, – поправил его Агвид. – До первой крови, а потом – пинком под зад.
– Всё-то вы знаете! – улыбнулся Эльтор.
– Не такие мы умные, как ты думаешь, – рассмеялся парень. – Просто был пример.
– Был, – кивнула Абранира. – С одним заносчивым странником.
– В обличье зверя он охотился на другое зверье. Я понимаю, что дар, но нельзя же всё воспринимать буквально! – сказала я. – Это как если бы я, будучи тигром, кидалась на оленей и жрала их ещё теплыми.
– И его вышвырнуло? – улыбнулся Киман.
– Именно. Выглядело так, словно ему и правда дали хорошего пинка. Он подлетел метров на десять вверх, мотнулся в сторону и пропал вместе с выловленной рыбой.
– Так что лучше не испытывать терпение изначальных миров, – кивнул Арн. – От греха подальше.
– Кстати о грехах, – подал голос Лед. – Надеюсь, Абранира не обидится…
– На что это? – сразу насторожилась которода.
Мы рассмеялись её предсказуемой реакции.
– Я не просёк, почему ты не любишь, когда тебя называют кошкой, – широко улыбнулся парень. – Ты разве не кошка? Я вот, например, не стал бы обижаться, если бы меня называли человеком… А ещё лучше человечище! Здорово звучит, по-моему.
– Я не кошка, – терпеливо объяснила Абранира. – Кошка – это та, что ходит на четырех лапах и не умеет обращаться со словами. Мы ведь с тобой сейчас болтаем, не так ли? Я – которода. Это разные сущности. Всё равно что тебя называть обезьяной, понял? Вы с гориллами и прочими приматами похожи, но ты ведь не станешь искать у Агвида в волосах блох?
Народ одобрительно расхохотался.
– А я не стану жрать консервы из миски и залазать к тебе на колени, чтобы поурчать, – закончила которода. – Теперь просек?
– Просек! – сквозь радостный смех отозвался парень. – Хотя если бы меня назвали обезьяной, я бы опять-таки не обиделся…
Снова хохот. Я любила вот так собираться вместе, потому что разговоры неизменно приносили море положительных эмоций. Так мы могли и лучше друг друга узнать.
– Яздин, – решила напомнить я. – Ты что-то говорил насчет идеи для татуировки…
Кудр загадочно улыбнулся.
– Да, идея уже есть, но мы вам ничего не расскажем раньше времени, – ответил за него Агвид. – Потерпите, скоро всё увидите.
Нам предстояло вернуться на Драдру. Наставали дни Лжепророков, и целый мир начинал сходить с ума. Это неспокойное время очень любили Упыри и Поглотители, приходилось созывать странников на помощь и дежурить в местах скопления людей.