– Как скажешь, – усмехнулся младший. Он понимал, конечно, что у меня другие планы, но ученики смотрели недовольно, словно я подвела их. Однако с этим оставалось только смириться.
Обычно никто не шумел после одиннадцати, вот и теперь веселая беззаботная толпа потихоньку рассосалась. Я погладила брата по голове. Младший из двойняшек был похож на маму – золотые кудри, курносый нос, красивые большие глаза. Вот только цветом они получились удивительные – каре-голубые, яркие, непонятно, чьи. Ростом, правда, оба братца удались в папу, и мне, отнюдь не коротышке, приходилось задирать голову.
– Ты хороший учитель, Арн. Порой я думаю остаться в школе и преподавать, но мне не хватит терпения.
– Да уж, с этими прохиндеями трудно совладать. Скоро они станут называть Художников Маляками, а Исполнителей Петрушками. Я такое уже слышал, и не раз. Воины становятся Вояками в лучшем случае, а то Драчунами или Хряпчиками… Нужно сохранить классификацию, о которой говорили Бури и Гур.
Я тихо рассмеялась.
– Ты тоже мастер придумывать смешные прозвища.
– Но я знаю меру, Рыжуха. Тем более что никогда бы не превратил Создателя в Энергунчика.
– Все правильно, – кивнул Гард, до поры молча читавший книгу. – И нужно как можно чаще поднимать тему об отрицательных дарах. А также о том, что человека определяют не его способности. Хорошо бы позвать Даниэля.
– Не придет, – покачала головой я. – Ему бы в себе разобраться, а уже потом других учить. В этом мы похожи. Кстати, где Дэрвуд?
– На Атории, у двоюродных гостит. Ты же знаешь, места там неспокойные. Он помогает стеречь магию Запретных гор.
Я знала. Именно в этом изначальном мире находилась темная территория, Плато Разлома – древнейшая площадка для битвы войск добра и зла. Это место притягивало бродяг, и они, не соображая, что идут на погибель, походя сеяли хаос и разрушения. Прекрасная страна красной земли, Атра, была своего рода щитом для странников, и атровцы уже много лет охраняли свою родину и то, что сокрыто горами.
– А вы, значит, здесь.
– Это ведь моя задумка, – сказал Гард. – Никуда теперь не денусь.
–Товарищ директор, – пихнул его Арн.
Гард тихо хмыкнул.
– Ага. И поэтому вам обоим говорю со всей строгостью: идите спать. Утро вечера мудренее.
-5-
Киман очнулся через пару дней. За ним в основном ухаживали мы с Евой, иногда приходила помочь и Рута. О случившемся он рассказывал неохотно, потому что почти ничего не помнил, и на смену добродушию пришла ворчливость и замкнутость. Даже собравшись вместе, Целители не смогли полностью залечить его раны, и, хотя Ким не жаловался, настроение у него было хуже некуда. Мы подбадривали мужчину, но он отвечал, что большего олуха свет не видывал.
– Это как раз то, о чем я говорил, – кивнул нам Яздин. – Я знал, что так и будет. У него особенно остро проявляется чувство вины.
– Да какая уж там вина! Ничего плохого он не сделал.
– Вот и попробуй ему это доказать, – улыбался Яздин.
Мне было приятно быть в его компании, а вот с Кимом общаться становилось всё сложнее. Он со смущением принимал мою помощь, и я уверилась в том, что мы не совместимы. Не было в нем того напора, которого мне хотелось изведать, той страстности, что я жаждала. А вдруг он просто боялся меня оттолкнуть?
– Если бы не ты, не бренчать мне больше на пианине, – сказал Киман во время завтрака. – Спасибо, Яра.
Он уже не раз благодарил меня, и я отмахнулась.
– Ким, хорош. Ты не виноват, что напоролся на такого могущественного бродягу. С ним навряд ли справилась бы и я, и остальные… Разве что Гард бы совладал, наверное.
– Не делай поспешных выводов, – отозвался брат.
– Это не поспешный вывод. Ты сильней меня как Воин, значит, сможешь отправить эту сволочь на Арзас.
– Радуга возмущается, – тихо рассмеялся Гард. – С тобой бесполезно спорить, меня бесполезно переубеждать, так что поживем – увидим. Может, Абранира откусит ему нос, может, я надеру задницу… Или Дролик проломит башку топором.
– Я за тобой и не подозревал такой беспощадности, Ухмурище! – усмехнулся Арн.