Вместо ответа он шагнул ко мне, протянул руку дотронуться до моих волос, и я отпрянула.
– Нет.
– Ух ты, недотрога, значит?
– Я не настольно неразборчива, чтобы при первой встрече лезть обниматься. Лучше засунь руки в карманы, а то ненароком спалю их.
Он расхохотался так искренне и счастливо, словно ни разу в жизни ничего смешнее не слышал.
– Глаза морские, а сама огонь. Забавное противоречие. Ладно уж, не смущайся. Поговорим о деле, ради которого ты сюда пришла. Если я помогу, что получу взамен?
– Это уж ты мне скажи, – ответила я. Бесполезно было рассчитывать на бескорыстную помощь. – Конечно, я сделаю для тебя, что в моих силах.
– Отлично! Хочу, чтобы ты помогла мне попасть в один мир, куда трудно пробраться.
– И с чего ты взял, что я смогу в этом помочь?
– С того, – раздражающе коротко ответил он. – Соглашайся. Я сплету наши дары, и всё пройдёт как по маслу. Можешь мне не доверять, но выбора у нас обоих нет.
– Кажется, и правда нет, – кивнула я, недоверчиво глядя на него. – Но попытка – не пытка.
Его звали Карей. Склонность копаться в чужом характере и постоянно все анализировать оказались не единственными его заскоками. Он был скрытен, высокомерен и вспыльчив. Порой без причины взрывался, и мне приходилось выслушивать гневные восклицания, гадая, что я сделала не так.
Барьер Промежутка оказался неплотным. Карей общался с ним на уровне Мага, хотя, кажется, Магом не был. Не скажу точно, какими способностями он обладал. Он делился знаниями, вот что было самым важным, и действительно умел каким-то неведомым образом сплетать дары. Возможно, это тоже была своего рода способность? Гур рассказывал, что в разные тысячелетия проявлялись разные дары. Некоторые сохранялись навсегда, вроде моего дара Радуги, а вот такие, как Бегун или Разведчик, порой гибли и воскресали. Были и такие, которые он называл «древними», вроде дара Метателя. Метатели едва ли появлялись чаще, чем раз в несколько веков, и были опасны своей силой. Они всегда проваливались в одну из граней – либо убивали, либо хранили жизнь. Или дар Голоса, помогающий человеку звать родных сквозь миры, как бы далеко они не находились. По словам Гура, дар погиб много сотен лет назад, и, расщепленный, не мог воскреснуть.
Мне было любопытно, что Карей умеет, но я не спрашивала. Нужно было для начала разобраться с делами, и перво-наперво мужчина с моей непосредственной помощью пробрался в один Пограничный мир. Это был жуткий город, где по улицам бродили странные коричневые кляксы. Люди тоже там жили, но непохожие на нас с Кареем – вечно усталые, мрачные, замкнутые. Хотя я и привыкла в каждом новом мире встречать только ему присущую энергию, этот мог своей гнетущей атмосферой раздавить кого угодно. К тому же мне вспомнилась бесконечная улица, где стояли дома без дверей. Странно, но, встретив Карея, я как будто стала ближе к Зовущему. А вот Парящий отдалился, и мне было страшно совсем потерять его след.
Но отказываться от планов узнать Границу я не собиралась. Карей быстро нашёл какого-то человека, и они разговорились, а я решила побродить по городу. Мне не терпелось поскорее отправиться дальше, хотя мужчина и предупредил, что это очень опасно.
– Все-таки я старше и отвечаю за тебя, – покровительственным тоном сказал он. – У молодости свои преимущества, но и проблем с молодёжью намного больше.
– Ага, а ты старик.
Он рассмеялся.
– Ну, двадцать – не тридцать пять, Яра. Советую тебе быть послушной девочкой, или никакой Границы не увидишь.
– Ты прекрасно знаешь, что меня бесит, когда ты меня так называешь!
– Учись сдерживать злобу, детка, – сказал он, мило улыбаясь. – Тем более если не контролируешь свое пламя. Тем более что ты – Метеор.
Ох и проницателен он был! Впервые я встретила человека, который, едва меня зная, знал лучше некоторых старых знакомых. Я и правда плохо справлялась с огнем, и пламя к тому же выдавало внутренний настрой. Когда я приходила в ярость – оно становилось ярко-красным, а в худшем случае – тёмно-багровым, с чернотой. Когда я была спокойна и контролировала его – светилось голубым, с ярко-синей сердцевиной. Когда печалилась – горело жёлтым, а если всё было хуже некуда – белело. Правда, такое случилось всего однажды, в первую ночь после смерти Яздина. Тогда белое пламя объяло меня целиком, и только Агвид смог придать ему цвет старой книги… Бывало и зелёное пламя – когда у меня наставало безумное весёлое настроение, и ещё радужное – если я была счастлива. Я не очень-то хотела, чтобы Карей научился вычислять мои настроения по цвету огня на ладонях, а потому изо всех сил старалась взять чувства под контроль.