– Зачем ты пришёл на Границу, Карей?
– Думал найти здесь ответы, – ответил он, задумчиво потирая подбородок. – Граница – это сейф. Вскрой его, запомни шифр – и ты сможешь всё. Вот только вскоре замочек поменяют за твоей спиной, и придётся снова решать головоломки, проникая в недра непознанных реальностей. И так снова и снова… Бесконечные миры, подобные кошмарам или те, что похожи на сказку. И ты в них. Если Граница пустила тебя, на это есть причина. А уж если выпустила… Ты тоже своего рода сейф, Яра, только тебя никак не открыть насильно. Вы с Ней похожи, наверное, поэтому ты так хорошо чувствуешь её, а она тебя. – Он помолчал. – А мой Тень? Что его побудило приголубить тебя?
– Не думаю, что это моя заслуга, Карей. Ему просто было не с кем поговорить.
– Дурочка! – сказал он насмешливо. – Чувствительная дурочка.
– А ты бесчувственный болван, – отозвалась я немедленно.
Он расхохотался.
– Яра, Яра. Не будь ты такой юной и неопытной, я бы тебя соблазнил. А так – стыдно как-то.
Я умудрилась не покраснеть.
– Ага, попробуй, стыдоба. Моя юность – это упрямство, а неопытность – лишь прикрытие. Я откушу тебе ухо, если сунешься, «соблазнитель»!
– Хм… – ответил он. – Опасно с тобой связываться. Поглядел бы я на мужика, которому удастся тебя укротить.
– Умеешь ты говорить с женщинами. Грубость – это вынужденная мера? Чтобы никто не совался в твой внутренний мир?
– Ах ты проницательная засранка! – ответил он ласково. Только из его уст подобное выражение могло звучать мягко и необидно.
– Нечего тут проницать.
– Ну да, ты же Радуга. А скажи мне, радужная моя, раз уж мы заговорили на тему любви… Ты своего суженого ищешь? У тебя кто-то был? Будет? Или что? Какой он, твой идеал? – и подмигнул мне.
– У меня нет идеала, Карей, – нахмурилась я. – Скажи, почему мне перестали сниться сны? До того, как начала посещать Границу, каждую ночь их видела.
– Ты уходишь от темы.
– Я никуда не ухожу и отвечу тебе. Просто одно и другое тесно связаны, – проворчала я.
– Граница и есть сон, только реальный. Дело в этом.
– Хм… В общем, к чему я про сновидения заговорила... Много раз я видела во сне мужчину… То есть двоих…
– О-о-о! – ухмыльнулся Карей, и я сцепила руки на груди.
– Ты будешь слушать или насмешничать, дуболом?
– Не дёргайся, Яра. Я слушаю тебя. Просто такие путешественницы, как ты, редко отвлекаются на сны. И на мужчин, – добавил он.
– Я что, по-твоему, льдышка, не способная любить? – сердито воскликнула я.
– Ох ты, боже мой! – поднял брови Карей. – Тигр хочет меня скушать! Не смотри так – испепелишь. Я серьёзно. Ты, девочка моя, способна любить. Дело в другом. Ты поглощена знаниями, они бурлят в тебе, разрывают на части твоё существо. Но у тебя будет выбор между тем и другим.
– Знания и любовь совместимы, – упрямо возразила я.
– Ты не знаешь этого, Яра, – сказал он и вдруг печально улыбнулся: – Да и откуда тебе? Ты росла в любви и ею была создана, но не суди о том, чего не испытала.
Я поняла, что копнула слишком глубоко, разбередила старую, ещё не зажившую рану.
– А ты любил?
– Когда-то, – ответил он тихо. – Удивительно, как меняет нас любовь. Ты меня не знала, Яра. Встреться мы тогда… Ух! Любовь многому учит, но порой чересчур балует, отчего мы становимся невыносимы. – Он почесал подбородок. – Иногда я вижу в твоих глазах всполохи гнева. Ты потеряла кого-то, я прав? Наверное, друга.
– Да, – кивнула я. – Его убили тёмные странники.
– Убили, – повторил он. – Значит, эта смерть застала тебя врасплох. А я думал, ты не знала смерти. Никогда не суди о других предвзято, чтобы потом преждевременно не осудили тебя самого. – Он тяжело вздохнул. – Печаль твоя не надуманная, я это сразу понял. Ты поэтому пришла на Границу, чтобы забыть?
– Нет. Не совсем… Смерть – не конец.
– Согласен, – кивнул он. – Но когда человек уходит мирно, это правильно. Так и должны уходить близкие. Мирно и по своей воле, когда старое тело уже не вмещает душу.